Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 75 – Наталья Барабаш

Саре вдруг стало ее жалко. Валери больше не походила на воинственную победительницу, скорее, на встревоженную курицу, случайно выбежавшую на проезжую часть – они чуть не задавили такую вчера.

— Если вы ни при чем, не о чем беспокоиться! – коснулась Сара ее плеча.

— Ах, вы ничего не понимаете! – отдернула руку Валери. – Если профессор вас будет спрашивать… обо мне, скажите ему…

— Мы не намерены больше встречаться с профессором и не примем его предложение. Так ему и передайте, – сказал Джеральд, делая движение, будто собирается подняться.

Валери вдруг мгновенно успокоилась. Вздернула подбородок. Усмехнулась:

— Зря. Лет через десять вы об этом сильно пожалеете.

И, не прощаясь, двинулась к выходу.

Все-таки она не умела проигрывать.

(Лазурка, 2013 год)

Длинного в галерее Алисы не было. Вместо него на террасе развалился толстяк Жирлускони с розовоухой собачкой на руках.

— Где Длинный? – строго спросила его Машка. – Он на этом диване дрых.

— Значит, теперь дрыхнет где-то под кустом. Мы с Зефиркой его не видели.

Что, опять надрался?

— Давно вы пришли? – пропустила Машка вопрос мимо ушей.

— Только что. Алиска побежала утешать Ирусика. А нас со сторожевым псом оставила охранять имущество. – Жирлускони умильно потрепал Зефирку по розовому уху. – Я тут уже превратился в даму с собачкой. Увидите Алиску – скажите, пусть ее заберет. Мужики смеются.

— Ладно! – отмахнулась Машка. – Идем. Далеко Длинный уползти не мог.

И мы, спустившись по лестнице, направились по дорожке к первому шатру, тому самому «Колесу смерти». Сейчас там было безлюдно – оставшиеся гости переместились в другую часть сада.

Наступали бархатистые сумерки, то самое переходное время, когда все вокруг плавно погружается в мерцающую дымку, приобретает таинственную размытость, чтобы потом совсем раствориться в чернильной темноте. Уединенные скамейки в зарослях роз так и манили любителей романтики. Но романтиков не нашлось. Везде было пусто.

Мы уже собрались возвращаться. Как вдруг Машка по-своему расследовательскому наитию свернула с тропинки к складу реквизита сразу за шатром.

И мы его увидели. Длинный спал, привалившись к одному из огромных ящиков. Но чем ближе мы подходили, тем меньше мне нравилась его поза. Ноги нелепо раскинуты, голова бессильно повисла. Я подскочила к нему. Потормошила. Пощупала пульс. Приложила ухо к груди. И похолодела. Длинный не дышал.

— Что? Что с ним? Он умер? – заклекотала Машка: она панически боялась всего неживого.

Мне показалось, что ресницы Длинного все же дрогнули.

Я заорала Машке:

— Беги, вызывай скорую! Здесь должны дежурить врачи!

А сама пыталась понять, что случилось. Задрала футболку: никаких травм. И тут увидела валяющийся рядом шприц. Подняла его, схватила безвольную руку Длинного, стала разглядывать – на локтевом сгибе был точечный след от единственного укола.

Спиртное плюс наркотик. Прямой путь к остановке сердца. Нужно срочно его завести…

У меня за спиной раздался суровый окрик:

— Стоять! Полиция!

Я так и замерла: в одной руке шприц, в другой – локоть Длинного. По тропинке ко мне несся полицейский – наверное, один из тех, кто до сих пор осматривал сад.

— Ему срочно нужна скорая, – затараторила я. – А пока нет врачей, я должна сделать ему массаж сердца!