Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 69 – Наталья Барабаш

— Мы уже ничему не удивляемся, – начал было Джеральд, но дама махнула на него тоненькой, почти детской ручкой.

— Не лукавьте. Конечно, я кажусь вам сумасшедшей. Впрочем, меня это не задевает. Все, чьим мнением я дорожила, уже умерли. Так что не будем терять время. В моем возрасте оно дороже денег.

Сара вглядывалась в ее лицо. Напудренное, с провалами слишком нарумяненных щек, орлиным носом, беспокойными маленькими глазками и красными губами сердечком, оно напоминало старый разрушающийся дом, закрашенный сверху нерадивыми строителями.

— Валери вам сказала – я хочу продать часть фамильных драгоценностей, – сухо продолжила маркиза. – Не сомневайтесь, они подлинные. И с очень богатой историей. Колье, которое я вам сейчас покажу, носила еще Мария-Антуанетта. Ей подарила его мать, императрица Австрии Мария-Терезия, как часть приданого.

— Вы что, принесли украшения сюда?! – изумился Джеральд.

— Почему бы нет? Если кто-то увидит, – решат, что это бижутерия. Дома я никому не доверяю. Кто-то роется в моих вещах. И еще, – маркиза подозрительно оглядела соседние столики, – за мной следят. Нет, раньше все было надежнее. И слуги, и сейфы. Теперь я всегда держу эти вещи при себе. Даже ночью.

«Господи, она и правда сумасшедшая», – тоскливо подумала Сара. И невольно уставилась на маленький ридикюль: его ручка-цепочка была крепко обмотана вокруг худенькой лапки маркизы.

— Когда Марию-Антуанетту казнили, негодяи забрали все драгоценности в королевское хранилище в Гард Мебль. Но революционеры не умеют хранить, – маркиза поджала губы, – они умеют только грабить. Так что в 1792 году сокровища были похищены. Скорее всего, они сами у себя их и украли. Потом потихоньку распродали. Так или иначе, позже мои предки купили часть этих реликвий. Если бы не обстоятельства, – маркиза посмотрела на Мэрфи с вызовом, не посмеют ли они, только что лицезревшие это обстоятельство, улыбнуться, и, успокоившись, продолжила: – Я не решилась бы их продать. С родными я не общаюсь, дарить им ничего не намерена. Умру – все растащат слуги. Вы, американцы, умеете возвращать блеск дорогим вещам. Возможно, у вас они снова засияют.

Маркиза щелкнула застежкой сумочки, запустила в нее свою лапку. И, достав колье, бережно разложила его на белой скатерти. В первый момент Сара была даже разочарована: украшение оказалось небольшим, из золота, сапфиров и некрупных бриллиантов. Но, присмотревшись, поняла, что вся его прелесть – в тончайшей работе и необыкновенной чистоте камней.

— Прекрасная вещь, – сказал Джеральд. – Можно?

Маркиза кивнула, и он осторожно взял колье в руки. Оно заискрилось, будто обрадовавшись живому теплу.

— Сколько стоит? – спросила Сара, поддавшись порыву.

— Точно не знаю. Мы можем вместе оценить его у какого-нибудь ювелира. Выберите сами. Только чтобы он не болтал. Мне хватает разговоров. Хотите, покажу что-то еще?

Маркиза быстрым движением бросила колье в ридикюль и, порывшись, достала оттуда маленькую бархатную коробочку. Открыла ее, вынула прозрачный камешек, про который Сара никогда бы не сказала, что это может быть алмаз. Во-первых, для алмаза он был слишком велик. Во-вторых – на белой салфетке почти с ней слился, как обычный хрусталь. Сара наклонилась, чтобы получше рассмотреть – и ее будто затянуло в сужающуюся бездонную воронку.