Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 16 – Наталья Барабаш

— Я должна вернуться к гостям! – Сара говорила строго, но глаза ее, окунувшиеся во взгляд Хэма, ласково смеялись.

…В зале продолжалось веселье. Какие-то дамы раскручивали в танце Джона Дос Пассоса: он размахивал над головой шалью, как пращой, Джеральд сам смешивал девицам коктейли, официанты с новыми блюдами на подносах скользили между гостей с маневренностью юрких ящериц. Музыканты, все в поту, наяривали модную в этом сезоне джазовую песенку про бананы.

Сара заглянула в соседний зал. И увидела одиноко застывшую у окна Зельду: та потягивала коктейль и не мигая смотрела на алые отблески заходящего солнца в облаках над морем.

— Скучаешь? – Сара встала рядом.

Зельда не повернула к ней головы и сказала безжизненным, сухим, как пожухлая трава, голосом:

— Этот закат похож на кровь на груди птицы. Тебе не бывает тревожно от темно-красного цвета?

Сара вздрогнула.

— Мне он напоминает подкладочный шелк! – наконец улыбнулась она. – Ты же знаешь, я любою рукоделие.

— А я вижу кровь раненой куропатки, – упрямо сказала Зельда.

Сара на секунду растерялась, потом уже было собралась позвать Зельду взять еще по коктейлю, как в комнату заглянул Джеральд:

— Можно тебя на минуточку?

— Что? – спросила она, подойдя к мужу, который явно был чем-то обеспокоен. Тот, приобняв, вывел ее в гостиную:

— Посмотри!

Между танцующих пар по мраморному, расчерченному на черно-белые квадраты полу на четвереньках ползал Фиц, накрывшись ножным ковриком, как попоной, и громко причитал:

— Сара меня не любит, Сара меня обижает!

Дамы шарахались и подбирали юбки, мужчины смеялись.

— Надо это прекратить! – Сара решительно шагнула к Скотту, но он вдруг на удивление резво вскочил на ноги, сбросив коврик, подбежал к официанту, выхватил с подноса сразу два старинных венецианских бокала: Мэрфи всегда подавали напитки в дорогой, изящной посуде. Бросился на террасу. И, оглянувшись на Сару с Джеральдом с видом капризного ребенка, который ждет, что на него обратят внимание, хотя бы когда он делает несносные вещи, со всей силы швырнул бокалы вниз. Венецианский хрусталь разлетелся по скалам с веселым звоном.

— Скотт, ты перешел все границы. Я хочу, чтобы ты ушел, – спокойно сказал Джеральд.

— Зельда! Мы уезжаем! – прокричал Фиц, обращаясь к мелькающим в проеме двери теням в гостиной. И перевел глаза на Сару.

Она молчала. Да, Фицджеральды талантливы. Да, они очень яркие. Но если честно, ей хватает путаницы и в своей жизни.

Почти все гости уже разъехались, когда какая-то странная женщина – Сара не видела, с кем она пришла, – вдруг шагнула к ней в вестибюле.

Странным в этой женщине было то, что Сара при всей своей наблюдательности не могла понять, сколько ей лет. Гладкое лицо с румянцем, блестящие карие глаза навыкате, может, слишком красные плотоядные губы. Да и фигура неплоха, хоть и полновата: пышная, гордо выпирающая из кораллового платья грудь, тугие бедра.

Но в посадке головы, в легкой сгорбленности спины, неуловимо тяжеловатой походке проступал другой, более зрелый возраст. Как на картине после реставрации – у дамы будто был второй слой.

Она внимательно оглядела Сару и вдруг сказала:

— Вы отлично выглядите!

— Спасибо.

Это явно был не дежурный комплимент, а начало разговора.

— Но можно я скажу вам одну вещь как женщина?