Книга Во сне и наяву, страница 34 – Татьяна Бочарова

— Я… не ходила в школу, – еле слышно пробормотала я.

— Не ходила? – вконец растерялась учительница. – Но… как же? – Она поняла, что сказала лишнее, залилась румянцем и принялась суматошно и сбивчиво объяснять: – Вот, смотри. Главные члены предложения отвечают на вопросы «кто, что?» и «что делает, что сделал?». Ясно?

— Да.

— Тогда задавай вопросы.

Я молчала, уставившись взглядом в столешницу конторки, местами выщербленную и покрытую трещинками.

Русичка предприняла еще одну попытку, окончившуюся с тем же успехом. Класс постепенно оживал, послышался громкий шепот, приглушенный смех, над рядами пролетел комочек жеваной бумаги.

— Вот что, – учительница беспомощно обернулась, – сейчас мне нужно вести урок. Давай я позанимаюсь с тобой отдельно, после всех. Хорошо?

— Хорошо, – согласилась я.

Когда она отошла, снова обернулся Влад.

— Ты чего? Расстроилась? – Он беззубо улыбнулся.

— Да так, – призналась я.

— Ерунда! – Он уверенно махнул рукой. – Какой-то там русский язык! Нагонишь. Вот с математикой будет сложнее.

С математикой действительно оказалось сложнее, хотя и русский отныне стал для меня непостижимой задачей. Учителя занимались со мной отдельно, оставляя в классе после уроков, в свободное время я пыталась упражняться сама с помощью Влада и Жанны, – но все было безуспешно.

Иногда от сознания собственной тупости и никчемности я готова была залезть на стенку. Просидев над очередным примером сорок минут и так и не решив его, я хватала тетрадь и со всего маху швыряла ее на пол. Мне страстно хотелось растоптать тетрадь ногами, оставить от нее мелкие клочки, я еле сдерживалась.

В таких случаях Влад, неизменно находящийся поблизости, нагибался, как ни в чем не бывало поднимал тетрадку, бережно расправлял замявшиеся листы и клал ее обратно на стол. При этом он ничего не говорил, только осуждающе качал головой.

Мне тут же становилось стыдно, я углублялась в злополучный пример и честно корпела над ним еще полчаса, пока сжалившийся надо мной Влад не решал его за меня от начала до конца.

Иногда за моими мытарствами наблюдала Анфиса. Она подходила, тихонько ступая, и подолгу стояла за спиной, глядя через мое плечо в тетрадный лист. Потом так же тихо отходила прочь, никак не комментируя происходящее.

Так продолжалось примерно с месяц, пока однажды не случилось чудо.

Шел урок математики. Вел его любимый всеми Герман Львович, высокий, плечистый добродушный дядечка с круглой блестящей лысиной, которую он время от времени любил протирать аккуратно сложенным вдвое носовым платочком.

Весь четвертый класс решал уравнения, в то время как я заучивала таблицу умножения на восемь и девять. Уравнения для меня были китайской премудростью, и потому учитель решил загрузить меня посильным заданием, чтобы я не тратила время впустую и вынесла из урока хоть что-нибудь полезное.

Зажмурившись, чтобы не отвлекаться, я старательно твердила про себя: «Восемью семь – пятьдесят шесть, восемью восемь – шестьдесят четыре, восемью девять…»

Тут я неизменно сбивалась и начинала заново.

Так пролетел почти весь урок. В конце Герман Львович предложил решить ребятам интересную задачу.

— Она немного сложнее обыкновенного материала, – предупредил он и начал писать на доске условие: – Из пункта «А» в пункт «Б» выехал скорый поезд. А из пункта «Б» в пункт «А» навстречу ему выехал другой поезд, товарный. Скорость пассажирского поезда сто километров в час, товарного – в полтора раза меньше. Оба поезда встретились в некой точке «Икс». – Герман Львович, хитро прищурившись, обвел взглядом класс. – Вопрос: какой из поездов находится ближе к пункту «А» в момент встречи?