Книга Во сне и наяву, страница 154 – Татьяна Бочарова

Толик, однако, не знал этого, и лицо его помертвело от отчаяния.

— Я же сказал, прости! Думаешь, я все это время не знал, что с тобой, где ты? Прекрасно знал, что ты с ним, но понимал, что тебе так будет лучше.

— И ни разу не пришел навестить в больнице, – проговорила я с горечью.

— Я думал, ты не захочешь меня видеть.

— Ты хорошо знаешь, что я всегда хочу тебя видеть.

Как, зачем, откуда вырвались эти слова? Будто кто-то против воли овладел моим языком, заставив его произнести эту чудовищную, коварную и предательскую фразу, от которой сладко затрепетало сердце.

Миг – и Толик, крепко схватив меня, прижал к себе. Я вскрикнула от острой боли в сломанной руке. Он тоже вскрикнул, слегка отстранил меня, потом, поняв, в чем дело, развернул немного, так чтобы рука находилась в покое и не касалась его тела.

— Василечек мой, девочка, солнышко! Пожалуйста, не оставляй меня, милая, родная! Не оставляй! Ты же любила меня, и сейчас любишь. Я знаю, что любишь! Ну, посмотри на меня, посмотри мне в глаза. Тебе ни с кем не будет так хорошо, как со мной, ведь правда, правда? – Он зарывался лицом в мои волосы, целовал меня и говорил, говорил – тихим, страстным шепотом, от которого у меня перехватывало дыхание. Мое лицо было мокрым от слез, и воротник его болоньевой куртки тоже стал темным и мокрым – я утыкалась в него носом и губами.

Мы оба дрожали, как в лихорадке, тяжело дыша и стискивая зубы.

Толик вытащил из-за пазухи платок, осторожно вытер размазанную у меня под глазами тушь и улыбнулся:

— Какая ты красивая! Вся в разводах, почему-то зеленых.

— П-потому что тушь зеленая, – пояснила я, всхлипывая.

— Поедем, а? – ласково попросил он. – Поехали, Василечек, время не ждет.

Я кивнула, забрала у него платок и, глядя в зеркальце, принялась приводить в порядок лицо.

Толик включил зажигание. Тихо заработал двигатель. Автомобиль, медленно набирая скорость, поплыл мимо подъездов. Навстречу неспешным шагом шла соседская старушка с бидоном молока в руке.

Я дернула Толика за рукав:

— Притормози-ка.

Он послушно нажал на педаль, глядя на меня с ожиданием.

Я быстро опустила стекло, высунулась из окна и проговорила:

— Пожалуйста, передайте Владу, что я уехала. Пусть он не беспокоится и не ищет меня. Скажите, что я его благодарю. За все.

Бабка глянула на меня с недоумением и испугом.

— Скажете? – умоляюще спросила я. – Пожалуйста, я вас прошу.

— Скажу, что ли, – растерянно пробормотала та, настороженно косясь на блестящий автомобиль.

20

Мы лежали вместе в просторной джакузи, наполненной горячей ароматной мыльной пеной. Я уже успела отвыкнуть от таких ванн, от того, что над головой зеркальный потолок, а пол устилает яркая керамическая плитка, покрытая мягкими ковриками. От запахов дорогой, качественной парфюмерии – тоже.

Толик набрал полные пригоршни искрящихся, прозрачных пузырьков и тихонько плеснул мне в лицо.

— Тебе хорошо?

— Да. – Я поудобней устроила тело в специальных выемках шедевра итальянской сантехники.

— Потом, чуть позже, я покажу тебе фотографию. У него «БМВ», металлик, мокрый асфальт, он почти всегда за рулем. Вот только как вы познакомитесь, я еще не придумал. – Толик улыбнулся, одновременно виновато и обезоруживающе.

— Я сама придумаю, – сказала я.

Он послушно смолк. Толик был неузнаваем – кроткий, как ягненок, ласковый, улыбчивый. В нем и следа не было того холодного, жестокого цинизма, который всю жизнь доводил меня до отчаяния.