Книга Во сне и наяву, страница 120 – Татьяна Бочарова

— Кто? – Он удивленно поглядел на меня.

— Мои родители. Они сходят с ума, когда я завожу роман с уже состоявшимся, зрелым человеком. Как правило, все такие люди – семейные, мама и папа считают, что связываться с женатыми – жуткий позор.

— А ты так не считаешь? – Сергей Сергеевич пристально заглянул мне в лицо.

— Нет, разумеется. – Я слегка отодвинулась от него на край дивана. Он тут же послушно убрал руку.

— Скажи честно, ты хочешь денег? Что еще тебя может привлекать в людях моего возраста?

— Денег я не хочу, – тихо сказала я, – их полно у моего отца.

— Заметно, – он кивнул. – Что же тогда?

— То, о чем я говорила в парке. Спастись от одиночества, перестать чувствовать себя уязвимой, жить сегодняшним днем.

Его руки жестко и властно обхватили мою голову, губы приблизились. От него шел терпкий, холодноватый запах одеколона и еще чего-то – мятного, ментолового, неприятно щекочущего ноздри.

Мы целовались, долго, мучительно долго, мне хотелось закрыть глаза и представить, что это Толик.

Но я так и не сделала этого. Потом он повалил меня на диван, с трудом расстегивал молнию на джинсах, что-то шептал, страстно и горячо, а я все смотрела на его лицо, слегка побледневшее, с вертикальной складкой, прорезавшей лоб между бровями.

Мне казалось, это никогда не кончится. Диван уже не холодил кожу, а противно лип к ней, где-то совсем рядом громко царапался в дверь кот и требовательно, надрывно мяукал…

…Потом Сергей Сергеевич заботливо снял компресс и туго перебинтовал мою ногу сухим бинтом.

— Когда ты должна быть дома? – Он смотрел на меня с искренней нежностью, и я не могла не заметить этого.

— Когда угодно.

— Разве родители не ждут тебя?

— Они улетели в Сочи. На две недели.

— Не находишь, что это судьба? – Сергей Сергеевич улыбнулся и ласково погладил меня по руке. – Мы увидимся еще?

— Как скажешь.

— Скажу, что ждал этой встречи полжизни. Нет, вру. Всю жизнь.

Я подумала, что нечто подобное уже когда-то слышала. Ах, ну да, тот художник, кажется, Александр, бумажку с чьим телефоном я разорвала и выбросила в мусорную урну. Он говорил так же.

— Завтра я заеду за тобой, а сейчас отвезу домой. Или, хочешь, останься. – Сергей Сергеевич посмотрел на меня умоляюще.

— Не могу. Мама звонит каждый вечер. Я должна быть дома. И приезжать не нужно, я сама.

— С больной ногой?

— Машину возьму.

— Ну как хочешь. – Он нагнулся и поцеловал меня в висок, потом еще и еще.

8

Толик был в восторге. Он сидел, вольготно развалясь на диване, дымил сигаретой и в сотый раз слушал мой рассказ.

— Клюнул! Я же знал, что он клюнет! Василек, ты гений, просто Мата Хари. – Толик кинул окурок в пепельницу, поднялся, подошел ко мне, подхватил на руки и закружил по комнате.

— Что ты, что ты! – испугалась я. – Тебе нельзя. Перестань, пожалуйста, отпусти.

— Нет, это ты перестань обращаться со мной как с инвалидом. – Толик сделал еще несколько па и посадил меня на высокий полированный комод. – Выжди пару дней, ублажай его по полной программе. Добейся, чтобы этот козел надежно заглотил наживку. А потом раскручивай его на доверительный разговор.

— Но если он не станет говорить со мной о делах? – усомнилась я. – Что тогда?

— Станет, коли ты этого захочешь, – уверенно произнес Толик. – Работай башкой, и все будет о’кей.