Книга Генетическая ошибка, страница 86 – Татьяна Бочарова

Ковалев выпалил это одним духом.

— Генетическое заболевание? Нет, этого не может быть! Я совершенно здорова! Все обследования это показали.

— Не все, к сожалению. Последнее обследование выявило тот ген. Своего рода генетическую ошибку.

— И… что это за ошибка? – Марина посмотрела на Ковалева огромными от ужаса глазами.

Он протянул руку и дотронулся до ее пальцев. Потом осторожно накрыл ее ладонь своей.

— Тихо. Спокойно. Я сказал, не надо переживать.

Марина сидела не шелохнувшись, сжавшись в комок.

— Этот ген, который обнаружился у вас, он вызывает уродство у плода. Проще говоря, вы рискуете родить больного ребенка. Очень больного. Нежизнеспособного.

— Нет!

Марина вырвала свою руку из рук Ковалева и тихо заплакала. Он молчал, опустив голову.

— Нет, – повторила Марина горьким шепотом. – Я вам не верю. Вы все придумали.

— Марин, зачем мне что-то придумывать? Вы не дослушали до конца. Все не так плохо.

Она подняла на него мокрые глаза.

— Не так плохо? Я в тюрьме. И у меня никогда не будет ребенка. Что может быть хуже?

— Будет у вас ребенок! Только это будет девочка. Дочка.

— Почему… почему дочка? – растерялась Марина.

— Потому. – Он снова взял ее за руку. Она не сопротивлялась. – Это заболевание передается только мальчикам. Девочкам оно не опасно. Так что не стоит реветь.

Марина всхлипнула и улыбнулась сквозь слезы. Ей вдруг захотелось положить голову Ковалеву на плечо. Но она постеснялась сделать это.

— Хорошо. А при чем здесь Нонна Терентьевна?

— Она работала в роддоме, где давным-давно рожала женщина с подобным заболеванием. Очевидно, она видела ребенка, и на нее он произвел впечатление. Такое сильное, что она запомнила это на всю жизнь. С чего-то она решила, что вы носитель подобного гена.

— С чего?!

— Этого я пока не узнал. Но обязательно узнаю. Думаю, она уловила у вас какие-то внешние признаки, какие были у той женщины. На самом деле их не существует, но мало ли что могло прийти в голову человеку в ее возрасте и с ее интеллектом? Вот она и напридумывала себе всяческих ужасов. Так или иначе, у меня есть фамилия и имя той роженицы. Ее зовут Вера Ильинична Баранова. Когда она родила, ей было 24 года.

Маринина рука в руке Ковалева дрогнула.

— Как ее зовут?

— Вера Ильинична Баранова. Вы… вы знакомы с ней?

— Это моя мать! Ее имя и отчество Вера Ильинична. А девичья фамилия Баранова. Но… у нее нет детей, кроме меня. И не было.

Марина в растерянности взглянула на Ковалева. Тот тоже был удивлен:

— Вы уверены, что детей больше не было?

— Уверена. Она никогда не говорила мне. Она…

Марина вдруг осеклась. Перед ней, точно калейдоскоп, завертелась вся ее жизнь. Немолодые родители, всегда немного печальные, отец с вечной задумчивостью в глазах. Мать… мать, часто говорящая загадками, внушающая Марине, что женщины гораздо сильнее мужчин. Наконец, сон, в котором она решила, что Марина беременна, и испугалась. Да, она испугалась! И вздохнула с облегчением, когда выяснилось, что это не так. Неужели они скрыли от нее существование брата? Никогда, ни единого слова…

— Мне кажется, у меня был брат, – прошептала Марина, придвинувшись к Ковалеву совсем близко, так, что их колени соприкасались. – Это было до моего рождения. Вероятно… вероятно, он умер. Мама никогда ничего мне не говорила, но она… она страдала. Всю жизнь. Я это чувствовала, но не могла объяснить. А Нонна за месяц до аварии спрашивала у меня девичью фамилию матери. Видимо, она узнала ее. Не сразу. Они редко встречались. Очень редко. Но, наверное, настал момент, когда она вспомнила ее. И да – после этого у нее начались гипертонические приступы. Она стала болеть, сердце шалило. Я как раз ходила по врачам и говорила ей, что собираюсь завести ребенка.