Книга Генетическая ошибка, страница 61 – Татьяна Бочарова

Марина решила больше не звонить и не писать Сергею. В самом деле, нужно иметь гордость. Если он забыл ее, предал, то пусть. Она переживет, не умрет. Однако не так-то просто было следовать своему решению. Каждое утро Марина просыпалась с одной-единственной мыслью – сегодня Сережка ей позвонит. Сегодня ее позовут к телефону. Или придет письмо. Он напишет ей, что скучает и жить без нее не может. Попросит прощения за Нинку, будет умолять все забыть.

Все утро, пока Марина умывалась, завтракала, шла на работу, она была уверена, что так и будет. После обеда ее уверенность начинала таять и к вечеру сменялась горьким отчаянием. Ей хотелось сжаться в комок, спрятаться в темный угол и заплакать навзрыд. Но вокруг были сотни пар чужих, злых, насмешливых глаз. Они только и ждали ее слез, они всегда ждали чьих-то слез со злорадством, присущим всем обиженным и несчастным. Марина из последних сил заставляла себя выпрямить спину, поднять голову и проглотить подступающие к горлу рыдания. Только ночью, укрывшись с головой одеялом, она давала себе волю. Кусала зубами мокрую от слез подушку, утыкалась в нее горячим лбом. «Сережа, Сереженька, как же так? Как ты мог так со мной поступить? Ведь ты же любил меня, целовал, называл «моя сладкая девочка», «мой зайчик». Что же с тобой случилось, Сереженька?» Она шептала эти слова беззвучно, но с такой неистовой силой и страстью, что, казалось, железное изголовье кровати должно было не выдержать и расплавиться.

О Нине она вообще не могла думать. Ее тошнило при одной мысли о ней. Подруга, называется. Добилась своего, утащила сладкий кусок. Чтобы как-то отвлечься, Марина записалась-таки в кружок макраме. Она затащила туда и Таньку, чтобы та поменьше торчала в своем отряде. Таньке плести макраме не нравилось, она сидела и смотрела, как это делает Марина. У самой Марины выходило замечательно: она сплела себе подвеску, салфетку на тумбочку и браслет. Браслет оказался ей великоват, и она решила подарить его Спиридоновой. Дождалась, когда начальница зайдет к ним и протянула маленький пакетик.

— Что это? – удивилась та.

— Откройте. Это вам. Подарок.

Спиридонова нахмурилась, но пакет вскрыла.

— Красиво. – Она повертела браслет в руках. – Тонкая работа. Раньше этим занималась?

— Никогда.

Начальница кивнула:

— Ну да, ты же у нас миссис умелые ручки. Мастер на тебя не нахвалится.

— Спасибо, – сдержанно поблагодарила Марина.

— Я буду носить. – Спиридонова повернулась к ней спиной и хотела было идти, но вдруг обернулась. – Браслет – это хорошо. А что с глазами?

— Что? – не поняла Марина.

— Глаза опухшие. Почему? Вроде никто не обижает. Или есть что-то? Говори, не стесняйся.

— Никто меня не обижает, – тихо проговорила Марина, стараясь заставить подбородок не дрожать.

— Так, отставить истерики. – Спиридонова открыла дверь. – Идем со мной.

Она привела Марину к себе в кабинет. Марина здесь еще не была. Над столом висела большая цветная фотография – белокурая малышка лет пяти в ажурной панамке.

— Дочка? – Марина кивнула на снимок.

— Дочка. Присаживайся. – Спиридонова указала на стул в углу.

Марина села и опустила глаза.

— Вот что я тебе скажу. – Спиридонова подошла и встала рядом. – Плакать здесь нельзя. Со слезами теряешь силы. А они здесь нужны. Иначе не выжить. Ты мне поверь, я тут уже десять лет. Многое повидала.