Книга Генетическая ошибка, страница 100 – Татьяна Бочарова

Нонну всю трясло. Картина, которая стояла перед ее глазами, была настолько ужасна и страшна, что она поражалась сама себе, как в ее голову могло прийти такое. Она, эта картина, была до предела яркой, детализированной, словно реальной. Бампер Марининого «Пежо», измазанный дорожной пылью, серый асфальт в крови, лежащее под колесами распластанное тело мужчины и глаза Марины, в которых бились испуг и отчаяние. Нонна попыталась прогнать это видение прочь, но оно не уходило, а только делалось еще ярче. Она стиснула кулаки в карманах пальто и медленно побрела домой.

Неделю Нонна старалась прийти в себя и выбросить из головы преступные мысли. Но вместо этого невольно разрабатывала план, благодаря которому Марина попадет за решетку. Она поможет несчастному Гальперину, прекратит его страдания, а взамен обеспечит его семью.

Это был маленький Ноннин секрет, о котором она не говорила никому, даже сыну. Та самая тетка, которая растила ее до совершеннолетия и с которой все эти годы Нонна не поддерживала никаких отношений, умерла год назад. Муж ее, Ноннин дядя, умер еще раньше. Каково же было удивление Нонны, когда ей позвонили и сообщили, что она является единственной наследницей однокомнатной квартиры в одном из спальных районов. Детей у тетки не было, однако Нонна была уверена, что кто-то давно уже подсуетился и квартиру прибрал к рукам. Но нет – ей снова повезло, как тогда с Мотиной матерью.

Нонна втихаря оформила документы на квартиру, думая в скором будущем сделать сыну и невестке царский подарок, однако до поры до времени молчала, как партизан. И вот теперь квартира должна была пойти в дело. Цена ей была около семи-восьми миллионов, именно во столько Нонна оценила добровольную гибель Гальперина под колесами Марининой машины.

Теперь оставалось ждать, когда Гальперин явится к ней в подсобку на чай. И он пришел. Принес коробочку конфет и трогательный желтый тюльпан. Выглядел он хуже некуда, лицо из желтого сделалось зеленоватым, под глазами сгустились свинцовые тени. Нонна накрыла скромный импровизированный стол: чай, конфеты, пару творожных сырков, бывших у нее в заначке, да большое зеленое яблоко, порезанное на дольки. Максим пил чай, по обыкновению, обжигая язык, хрумкал яблоком и снова говорил, говорил. Жаловался на несправедливую судьбу, рассказывал, как страдают дочь и сын, как терпеливая Аня стала срываться и кричать на него, что он загубил ей жизнь.

— Хоть бы не слышать всего этого и не видеть, – с болью говорил он Нонне. – Разве я виноват в том, что заболел? Если б я знал, как им помочь, я б не задумываясь, отдал бы все. Даже жизнь.

Нонна не спеша прожевала конфету. Потом взглянула на Максима пристально:

— А если бы такая возможность появилась?

Он перестал хрустеть яблоком и уставился на Нонну.

— Что… что вы имеете в виду?

Она встала и на всякий случай проверила, нет ли кого за дверью каптерки. Но в коридоре было пусто. Нонна вернулась и села обратно на крохотный, продавленный диванчик.

— Я имею в виду деньги. Большие деньги для вашей семьи.

— Откуда? – хрипло произнес Гальперин.

— Это не так важно. – Нонна снова смерила его пристальным взглядом.

Он судорожно сглотнул.

— А что важно?

— То, за что эти деньги будут даны.

— За что же?

Нонна молчала, она никак не могла решиться произнести роковую фразу. Максим тоже молчал, нетерпеливо ерзая на диване. Наконец она тихо спросила: