Книга Круиз по краю ада, страница 91 – Татьяна Бочарова

Богдан на похоронах не был. Накануне ночью он улетел в Дюссельдорф. До аэропорта его сопровождала Лизавета, а там, на месте, должны были встретить волонтеры из клиники. Ни Мира, ни Георгий Петрович так никому и не сказали правды. Мира не могла допустить, чтобы брат и сестра Богдана узнали, кто он такой на самом деле, ведь они искренне любили его и практически посвятили ему свою жизнь.

В эти печальные дни она много плакала. Точнее, почти без остановки. Слезы сами текли ручьем, невозможно было их остановить. Перед ее взглядом то и дело вставало лицо Михалыча, бронзовое от загара, его седые кустистые брови над пронзительно-голубыми глазами, крепкий подбородок, плотно сжатые губы, суровая складка над переносицей. Она корила себя, что не успела поговорить с ним наедине. Сказать, что не сердится на него, а, напротив, уважает за мужество и отвагу и ценит его отношение к ней.

Отец все время был рядом. Он не пытался ее успокоить, не торопил с отъездом, хотя в клинике его очень ждали. Просто молчал, держал Миру за руку, гладил ее по голове, приносил стакан крепкого чая. Мира была благодарна ему за эту молчаливую поддержку.

В день похорон шел дождь. Он стоял сплошной пеленой с самого утра и до вечера. Цветы на могиле быстро промокли, земля под ногами превратилась в скользкую грязь. Но люди на кладбище стояли без зонтов с непокрытыми головами. Приехавший из Питера однополчанин Михалыча, такой же седой, как и он, поджарый мужик с пустым рукавом, аккуратно заправленным в карман вэдэвэшной гимнастерки, бережно положил в изголовье гроба фуражку и ленту с орденами.

— Спи спокойно, капитан. – Он приложил ладонь к козырьку и, с шумом втянув носом воздух, залпом осушил стопку.

Позже, на поминках, он сел рядом с Мирой и отцом. Он уже сильно захмелел, его лицо с длинным перламутровым шрамом через всю щеку было багровым и блестело от пота.

— Царствие небесное нашему Алексею Михалычу. Герой. Скольких человек спас в свое время! Борька Захаров по гроб жизни должен быть ему обязан. Если бы не Алексей, кормил бы он червей лет эдак… надцать. А так, слышал, большой человек, на фирменных теплоходах ходит. Не пойму только, почему не приехал. Неужто начальство не отпустило проводить друга в последний путь?

Мира увидела, как потемнело лицо отца, а в глазах мелькнуло незнакомое яростное выражение, и поняла: то, что прошло безнаказанным для Богдана, для его сообщника оказалось роковым. Ей нисколько не было жаль Захарова. Пусть сидит, так ему и надо, это ж надо быть таким подлым, чтобы предать человека, спасшего тебе жизнь!..

Наутро после похорон позвонила мать.

— Гоша, вы когда домой? Тут у нас такой бедлам без тебя. Я не справляюсь.

— Уже едем, Инна. Выезжаем.

Георгий Петрович выразительно поглядел на Миру.

— Солнышко, пора. Мы не можем тут остаться навсегда. Давай собирайся – и в машину.

— Да, хорошо. Только можно я попрощаюсь? Быстро.

— Беги, прощайся.

Отец надел куртку и пошел во двор к автомобилю. Мира вышла вместе с ним и быстро зашагала к ограде.

— Пожалуйста, недолго, – крикнул ей вслед Георгий Петрович.

Она прошла через арку и тотчас увидела Анжелу. Та большой уличной метлой подметала пыльный асфальт у корпуса.

— Привет, – поздоровалась она с Мирой и пригладила растрепавшиеся волосы. – Вот, решила навести порядок. Вечером мужики придут, увезут весь этот хлам на металлолом. – Анжела кивнула на бочки и арматуру. – А то сто лет лежат тут, толку никакого. – Она прислонила метлу к стене и посмотрела на Миру. – Уезжаешь?