Книга Круиз по краю ада, страница 78 – Татьяна Бочарова

— Я сказал «типа». Можно подумать, эта овца знает, как выглядит наркота. Поверит во все, что ей впарят.

— Дальше-то что? – продолжал недоумевать я.

— Ты ее так же, типа, спасешь. Предложишь убежать с теплохода. Спрячешь у себя в гостинице, в Поводневе. Пообещаешь потом, когда круиз окончится, вернуть ее домой. А сам позвонишь папеньке и потребуешь выкуп. Бабки у него есть, можно даже не сомневаться. Пригрозишь: если пикнет в полицию, дочку живой не увидит. Сработает за милую душу.

Я слушал и едва мог дышать. Сердце у меня бешено колотилось. А ведь Борис прав тысячу раз! Девка у Звонарева одна-единственная, он не станет ей рисковать. Даст деньги как миленький. И можно будет тут же везти Богдана на лечение!

Только я так подумал, в моей голове возник голос совести. «Да ты с ума сошел! – возмутился он. – Похитить человека – это же преступление! Требовать выкуп – еще большее. Во что ты, отец, втравливаешь своих детей?»

Борис будто узнал, что происходит у меня внутри.

— Ведь это же твои деньги, Леха! Те, что полагались тебе в качестве компенсации за смерть Насти и болезнь малыша! Все честь по чести. Как говорится, нам чужого не надо, но и своего не отдадим.

Я нехотя кивнул. Во мне отчаянно боролись искушение и здравый смысл.

— А как же ты? – спросил я у Бориса. – Я же подставлю тебя и всю команду. Да и сам попаду под монастырь. Звонарев, как только получит дочь назад, тут же пойдет в полицию. Нас всех повяжут.

— Кого всех? Она ни о чем не будет знать. Для нее ты будешь спасителем, тем, кто избавил ее от тюрьмы. Она расскажет отцу, что весь круиз просидела у тебя в гостинице. Когда он очухается и поймет, что к чему, вы уже будете в Германии.

— Ну хорошо. Положим, – не унимался я. – А ты что будешь делать? Ведь обязан сообщить, что с теплохода пропал человек!

— Скажу как есть. Мол, везла наркотики, мы ее посадили в служебку, а она ночью сбежала. Ну мы и не стали шум подымать, фирме лишние проблемы ни к чему. Это на случай, если Звонарев станет шухер наводить, звонить в полицию или на теплоход. А он не станет, зуб даю. Ты ему скажи: если он рыпнется, девчонка погибнет. Пока жива, пишет эсэмэски. Перестанет – значит, кранты.

Я смотрел на Бориса, и мне становилось жутко. Откуда такая фантазия и кровожадность? Хотя чему удивляться, когда-то в юности он сидел за разбой.

— Ладно, – с трудом согласился я. – Сделаю, как ты сказал. Только как я буду связываться со Звонаревым? Он же вычислит, где я нахожусь. И дочь обнаружит по номеру телефона.

— Ну и что? – беспечно возразил Борис. – Пусть обнаружит. Все равно он не станет ничего предпринимать, побоится. Кокнуть девчонку – дело пары секунд. Никакая полиция не успеет приехать.

Это было вполне логично. Я представил, как бы чувствовал себя, если кого-то из моих детей похитили и обещали убить, если я позвоню в полицию. Скорей всего, я бы не рискнул. Что толку: преступников повяжут, а моего ребенка не будет в живых.

Я вышел из каюты Бориса, вызвал к себе Анжелу с Сережкой и все им рассказал. Сначала они приняли все в штыки. Сергей сказал, что это гиблое дело, на нас тут же выйдет полиция и ни до каких денег не дойдет. Анжела была менее категорична, но тоже поддерживала брата. А я… я уже не мог остановиться. Мной овладели сразу две идеи фикс: получить средства на лечение Богдана и отомстить давнему врагу. Пусть поволнуется, пострадает, поймет, каково это – терять близких и быть при этом совершенно беспомощным.