Книга Круиз по краю ада, страница 72 – Татьяна Бочарова

— Мне не с кем их оставить. Мы приезжие, живем в гостинице.

Женщина укоризненно качает головой.

— В государственной клинике вас бы на порог не пустили. А у нас за деньги все можно. Идите вниз.

Она уходит. А мы продолжаем сидеть у дверей. Я слышу Настины крики. Почему она так кричит? Говорила мне, что когда рожала двойняшек, ни разу не пикнула. А тут – вопли, от которых кровь стынет в жилах. Сережка хочет в туалет, Анжелка – пить. Я, почти ничего не соображая, наливаю воды из кулера. Отыскиваю туалет, запихиваю сына в кабинку. И при этом продолжаю слышать крики.

Что-то не так, это факт. Нужен настоящий врач. Не эта равнодушная фифа, а тот знающий, уверенный в себе доктор, который обещал, что я найду его в любой момент. Я снова набираю номер. Но «абонент не абонент».

Дверь палаты распахивается настежь. Докторша уже не выглядит спокойной. На бледном лице красные пятна.

— Мы будем оперировать! Отойдите!

Мимо меня с лязгом проносится каталка, окруженная целыми отрядом сестер и санитарок. Они тащат за собой капельницы со свисающими трубками, похожие на мертвых осьминогов. Через их спины я вижу Настю, ее лицо. Вернее, рот. Только рот, широко открытый в крике.

— Папа, почему мама так кричит? Ей больно?

Кажется, это спросил Сережка. А может, и Анжелка. Я уже ничего не понимаю, весь превратился в ужас. Забыв про детей, я мчусь по коридору, туда, где другая дверь, с надписью «Операционная».

— Стоп! Туда нельзя! – Два дюжих санитара в белых халатах хватают меня за руки. Я в мгновение ока стряхиваю их и несусь дальше. – Мужчина, мы вызовем охрану!

— Папа, папа! – Сзади раздается испуганный рев.

Я прихожу в себя и останавливаюсь. Вспоминаю «Отче наш», его мне в детстве читала бабушка. На войне я не молился, а тут начинаю шептать вслух, старательно шевеля губами.

— Отче наш, иже еси на небеси…

Подбегают дети.

— Папа, почему маму увезли? Ее украли? Она не хотела ехать. Ты ее спасешь?

Я киваю и продолжаю молиться. Криков больше нет. Видимо, Настю усыпили, дали наркоз. Может, все обойдется? Ведь медицина сейчас чудеса творит. Почему же так долго? Ведь достать ребенка – дело нескольких минут. Они уже должны были вытащить его, а он – заплакать. Но он не плачет. За дверью операционной тишина. Гробовая, будто все там поумирали. Что происходит, черт возьми?..

Наконец вышла врач. Она медленно пошла по коридору, совершенно не глядя в мою сторону. Было ощущение, что она собирается пройти мимо, но она остановилась и сказала тусклым голосом:

— Мне очень жаль.

— Чего… жаль… – даже не прохрипел, а прокаркал я. Внутри все рухнуло.

— Ваша жена… мы не смогли ее спасти. Открылось сильное кровотечение. Вы можете зайти, посмотреть на нее. Проститься.

Проститься? Я не мог вникнуть в то, что она говорит. Только что Настя была жива. Лишь вчера она сидела на кровати, болтала ногами, обутыми в резиновые шлепанцы, ела булку с докторской колбасой, пила гранатовый сок, купленный мной в супермаркете для поднятия гемоглобина, уговаривала меня не брать цветные пеленки, а купить однотонные. И не забыть пустышку. И вдруг – «не смогли спасти».

— Почему вы сразу не сделали операцию? Ведь должны были.

— Трагическая случайность. Стечение обстоятельств. – Женщина развела руками и хотела двинуться дальше, но я удержал ее за рукав халата.