Книга Круиз по краю ада, страница 48 – Татьяна Бочарова

Больше Михалыч ничего не сказал и ушел. Мира тоже пошла в номер. Только теперь она почувствовала, как ноет и болит все тело. Она сняла олимпийку и поглядела на себя в зеркало. Лицо изуродовано царапинами. Майку не зашить, она на выброс. Штаны нужно стирать. Мире захотелось плакать, но она сдержалась и прилегла на кровать. Хотела написать Ясе, но что? Она убежала с теплохода и теперь не пойми где работает горничной, а один из жильцов пытался ее изнасиловать? Вряд ли Яся поверит в это, а если и поверит, чего доброго, тут же сообщит Мириным родителям. Нет, Ясе звонить нельзя. Ни с кем нельзя делиться своей бедой. Не у кого просить сочувствия и поддержки. Разве что у Михалыча. Он единственный, кому она сейчас не безразлична. Да и тот не верит ей до конца, не воспринимает всерьез. К тому же у него свои дела, неизвестно, где он сейчас.

Мира закрыла глаза и стала думать о человеке, который ее сегодня спас. Интересно, кто он? Даже если Михалыч прав и это матрос с баркаса, все равно любопытно, как он выглядит. А если все же жилец из отеля? Может, Мира даже видела его, она ведь за день побывала во всех номерах, в некоторых были гости. Однако, занятая своими делами, она особо не смотрела на них, поэтому никого не запомнила. В памяти смутно остался какой-то приятный молодой человек со второго этажа, он пил чай в номере и что-то читал в планшете. Вдруг это он и есть? Мира решила, что завтра будет внимательней. Она сама не заметила, как задремала, прямо на неразобранной постели, в одежде, свернувшись калачиком на покрывале.

Рано утром ее уже привычно разбудил пронзительный голос Лизаветы.

— Вставай! За работу пора!

Мира пошевелилась и тут же сморщилась от боли. Руки и ноги ломило так, будто у нее поднялась температура. Она разглядела на правом запястье большой лиловый синяк. Это Тимур оставил ей на память, будь он неладен.

При мысли о том, что сейчас придется мыть три этажа, Мире стало дурно. Нужно, пожалуй, попросить Михалыча дать ей отгул хотя бы на день. Она с трудом поднялась с постели и, зевая, отправилась в душ. Умылась, привела себя в порядок, застирала брюки и повесила их сушиться. Затем подколола волосы, чтобы не мешали работать, и вышла в вестибюль.

Лизавета по обыкновению пила кофе и слушала музыку.

— О, явилась не запылилась. – Она вытащила из уха наушник и насмешливо взглянула на Миру. – Целый час прошел, как я тебя разбудила.

— Полчаса. Я хочу позавтракать. И вот что – я плохо себя чувствую. Попрошу Алексея Михайловича отпустить меня.

— Уехал Лексей Михалыч, еще вчера вечером. Ты небось уже дрыхла.

— Далеко? Когда вернется?

— Почем я знаю. Он мне не докладывается. А насчет «плохо себя чувствую», это ты, девка, брось. Тебя взяли работать, а не в кровати валяться. Нечего было гулять одной где ни попадя.

Лизавета сердито надулась. Мира хотела возразить, что Михалыч сам посоветовал ей сходить на реку, но ей стало противно. Ладно, не убудет с нее. Уберется она в этом свинарнике, без нее они тут совсем грязью зарастут.

— Хорошо, – сердито проговорила она. – Но сначала завтрак.

Лизавета молча кивнула и вставила наушник на прежнее место. Мира пошла в буфет, не торопясь, достала свою чашку, тарелку и ложку. Сделала себе яичницу и кофе, поела с чувством и толком. Затем так же с удовольствием взялась за работу.