Книга Миг счастья ускользающий, страница 63 – Татьяна Бочарова

— У него нет рук.

— Как – нет? – Лена остановилась как вкопанная, ошеломленно глядя на Дениса.

— Так. – Он слегка замедлил шаг.

— Но как же тогда он рисует?

— Зажимает кисть между культями. А краски смешивать и все остальное ему Алка помогает.

— Не может быть, – потрясенно проговорила Лена, – сколько ему лет?

— Понятия не имею. – Денис пожал плечами. – Может, сорок, а может, и все пятьдесят.

— Он… с рождения такой?

— Безрукий? Нет, конечно. Несчастный случай. Он работал электриком, взялся за провод высоковольтки, думал, сеть вырублена. А она оказалась включена. Его и шибануло. Пришлось обе кисти ампутировать и ступню – заряд через ногу прошел.

— Давно это случилось?

— Лет десять назад. У Петра тогда семья была, жена, дочка. Потом, после операции, он пить стал по-черному, и они не выдержали, выгнали его. Он комнату свою пропил, бомжевал, пока однажды в Москву-реку не сверзился с парапета. Вытащили его, откачали, отвезли в реанимацию. И там ему кто-то явился – не то Магомет, не то Дух Святой. – Денис усмехнулся.

Лена нетерпеливо мотнула головой.

— Дальше что?

— Дальше Петр вышел из больницы, раздобыл где-то бумаги, краски и стал рисовать. Впервые в жизни – так, по крайней мере, он утверждает. И у него стало выходить. На трезвую голову намалевал с десяток картин и ухитрился их продать. А потом два года копил деньги на этот подвал – не жрал, ночевал на улице, на скамейках, мусорники вывозил из подъездов за стольник в неделю.

— Как вывозил, если нет рук?

— Зубами. За веревку и вперед. Теперь вот у него своя мастерская. Он ее в аренду сдает, в основном любителям. А когда Алка у него поселилась, совсем крутым заделался: она натурщицей нехилые бабки зашибает, и все Петру идет.

— Почему Петру, – не поняла Лена, – а не ей самой?

— Добрая она слишком, – пояснил Денис, – блаженная даже, можно сказать. Жалеет его, вроде как родной человек.

Перед Леной отчетливо встало багровое лицо Петра с побелевшими, мутными глазами.

— Как же она там одна с ним? – проговорила она с сочувствием и жалостью.

— Да теперь-то что? Он дрыхнет. Проспится часов пять, будет в норме. До вечера. – Денис нахмурился и замолчал. Потом внимательно поглядел на Лену, едва заметно вздохнул и выразительно произнес: – А ты говоришь, Феофанов!

Она ничего не ответила, с преувеличенной сосредоточенностью глядя себе под ноги.

— Хорошие ведь картины, – тихо проговорил Денис, и непонятно было, обращается он к ней или к себе самому.

— Хорошие, – так же негромко подтвердила Лена.

Они подошли к остановке, у которой стоял автобус с распахнутыми дверями.

— Может, пешком? – неожиданно предложил Денис.

— Давай, – согласилась Лена. Меньше всего ей сейчас хотелось оказаться в давке и духоте.

Они зашагали дальше, погруженные в свои мысли. Потом Лена вспомнила, о чем хотела спросить Дениса.

— Ден, ты зачем наврал про фастфуд?

— Я? Наврал? – Он мельком покосился на нее.

— Петр мне сказал, что ты никогда там не работал.

Денис промолчал и, поддев носком валяющуюся на асфальте сплющенную банку из-под пива, покатил ее перед собой.

Лена дернула его за рукав.

— Ты не ответил.

— А чего отвечать? Не знаю зачем. Наврал, и все. По привычке, наверное. – Он с силой пнул жестянку, и она отлетела в сторону.

Лена усмехнулась и покачала головой.