Книга Пианистка, страница 66 – Татьяна Бочарова

Карина радовалась необычайно: в Суздале их с Олегом сольная программа была включена во все концерты. Радость ее омрачала лишь тревога за Лелю, остающуюся в гриппозной Москве.

Перед отъездом Карина развесила по всем углам соседской квартиры дольки чеснока, накупила лимонов, клюквы и сухих плодов шиповника, строго-настрого велев Леле употреблять все это ежедневно, дабы повысить запасы витамина С в организме.

В день отъезда свалился Вадим. На вокзал приехала его сестра: она привезла ноты соло, которое он играл. По случаю лютого мороза проводники открыли двери заранее, и музыканты уже сидели в вагонах – хористы и певцы в одном, оркестранты в двух других.

Сестра Вадима заглянула в самое первое купе, где расположились Карина с Любашиной заместительницей Сашей, а также певицы Соня и Галина. Это была миловидная женщина лет сорока с небольшим, в пушистой песцовой шубке и светлой вязаной шапочке, из-под которой виднелись такие же черные, как у брата, волосы.

— Девочки, здравствуйте, – она приветливо улыбнулась, полезла в сумку и вытащила оттуда папку с нотами, – вот. Передайте это дирижеру, говорят, он в соседнем вагоне, я уж не буду туда бегать. Какие вы молодцы, что держитесь, не заболели.

— Типун вам на язык, – замахала руками Соня. – Нам болеть нельзя, потом месяц голоса не будет.

— Скрипачам тоже не сладко температурить, – вздохнула женщина. – Руки ломит, инструмент не возьмешь. Вон Вадик с утра встал сам не свой. Уж и чемодан готовый, и продуктов я ему запаковала в дорогу, а он сел и двинуться не может. Мерим температуру – сорок, да еще с хвостиком. Пришлось сюда бежать, ноты нести – у него же много сольных мест. – Сестра Вадима взглянула на часы и засобиралась. – Пойду. Мне еще в аптеку, а оттуда в магазин. Счастливого пути. – Она снова улыбнулась, и взгляд ее остановился на Карине. – Девушка, у вас замечательные волосы, не хотите подстричься? Я ведь парикмахер. Вам хорошо будет, вот тут покороче, там подлинней. – Она сделала несколько пассов руками возле ее лица, изображая предполагаемую стрижку. – Можно небольшую челочку. Желаете?

— Нет, – Карина улыбнулась в ответ, – я никогда не делала стрижки. Люблю, когда волосы длинные.

— Меня постригите, – с готовностью отозвалась Соня, взбивая руками жиденькие, обесцвеченные прядки.

Женщина отрицательно покачала головой:

— Вам надо волосы лечить. Приходите к нам в салон, подберем специальные препараты. Потом можно будет сделать щадящую химию.

— Дорого, наверное, – с сомнением проговорила Галина.

— Не дороже, чем везде, – пожала плечами сестра Вадима. – Зато гарантирую отличное качество. Не буду же я обманывать сослуживиц своего брата. Записать телефон? А то я от Вадика отдельно живу.

— Пишите, – решительно сказала Соня.

Женщина достала из сумочки блокнот и ручку.

— И мне напишите, – потребовала Галина.

— Тебе-то зачем? – удивилась Соня. – Ты ж спокон веков плетешь свою ракушку.

— Пригодится, – отрезала та. – Сеструху отведу, она у меня давно подстричься мечтает у хорошего мастера.

Карина вспомнила, что Леля в последнее время поговаривала о том, что хочет сделать каре: мол, достали длинные волосы, лезут вовсю, секутся, и корни болят от тугих хвостов на макушке.

— Мне тоже дайте телефон, – попросила она.

— Надумали? – Вадимова сестра улыбнулась, черкнула на листочке и протянула его Карине. – Вот, держите. Меня зовут Тамара. Можете звонить до двенадцати. Все, девчонки, бегу, а то времени в обрез.