Книга Пианистка, страница 21 – Татьяна Бочарова

Неожиданно он перехватил ее взгляд, улыбнулся – скупо, одними губами – и проговорил:

— Ну что, мы, выходит, с вами коллеги?

— Мы с Лелей на «ты», – сказала Карина.

— С тобой, – поправился Олег. – Приходи, что ли, в субботу к нам на концерт. Хороший, эта программа – последняя в сезоне. Придешь?

В субботу в школе был педсовет, но Карина вдруг твердо решила его прогулять. Пусть начальство хоть лопнет от злости!

Решено и подписано – она идет на концерт. Сто лет не слушала настоящей живой музыки!

— А что вы играете? – спросила Карина.

— Первое отделение – Гайдн, второе – Чайковский.

— Приду, – пообещала она.

В дверях с подносом в руках показалась Леля.

— Так и молчите? – весело спросила она, расставляя изящные чашки и блюдца.

— Нет, – ответила Карина, – мы не молчим. Твой муж пригласил меня на концерт в субботу.

— И ты согласилась?

— Да.

— Значит, пойдем вместе! Я ведь тоже собиралась. Кариночка, ты – прелесть!

Леля повисла у нее на шее. Та неловко улыбнулась и поймала на себе пристальный и насмешливый взгляд Олега.

Концерт начинался в семь. Леля зашла за Кариной в половину шестого. На ней был сногсшибательный брючный костюм темно-сиреневого цвета, явно демонстрирующий, что юбкам она предпочитает брюки. Что ж, неудивительно, с такими-то стройными бедрами и длинными ногами.

Голову Лели по-прежнему украшала гладкая балетная прическа, красиво открывающая длинную шею.

Рядом с ослепительной и высокой соседкой Карина сразу почувствовала себя старой, невзрачной и маленькой.

«А, да ладно, – подумала она, – уж что природой дано. Не убиваться же по высокому росту, белым волосам и ногам от шеи».

Однако она тоже тщательно накрасилась, уложила волосы и надела выходное платье. Общий вид получился контрастным, и от этого они обе почувствовали себя особенно уверенными и привлекательными.

Места были в пятом ряду партера. Пока концерт не начался, Карина, слушая Лелину болтовню, с удовольствием разглядывала свой любимый Большой зал консерватории, в котором не была уже года три, а когда-то посещала чуть ли не каждый месяц. Она ощущала приятное легкое волнение – как бывает в ожидании хорошего сюрприза.

На сцену стал выходить оркестр, и Карина сразу увидела Олега. Он шел первым, высокий, широкоплечий, в отлично сидевшем на нем черном фраке. Волосы были зачесаны назад, только две пряди по бокам спадали на лоб.

Она почувствовала, как рядом с ней замерла от восторга Леля, резко прекратив разговор.

— Вот он, – зашептала та ей в ухо после секундной паузы. – Правда, он у меня самый красивый? Посмотри, больше таких нет во всем оркестре.

— Тихо, – попросила Карина, – они сейчас начнут. Я хочу послушать музыку.

Леля покладисто кивнула и, вздохнув, заерзала на стуле.

Вышел дирижер, поклонился и взмахнул палочкой. Карина сидела, внимательно вслушиваясь в музыку Гайдна, и ее охватывало легкое разочарование.

Да, безусловно, оркестр играл профессионально, точно, слаженно, с хорошим вкусом. Но Карину эта игра почему-то не задевала. Через пять минут она поймала себя на том, что отвлекается, рассматривая блестящие трубы органа, платье на скрипачке за третьим пультом, сверкающую розовую лысину дирижера. И это было плохим признаком.

«Вряд ли дело в оркестре, – подумала Карина с грустью. – Дело во мне. Я просто перестала быть музыкантом, профессионально деградировала. Естественно – если каждый день слушать лишь детские пьески в отвратительном исполнении и самой не играть…»