Книга Планета лжи, страница 65 – Татьяна Бочарова

— Давай. Лезь.

Тот почувствовал, как у него онемели ноги, точно их скрепили проволокой намертво. Тронуться с места было невозможно.

— Ну что же ты? Лезь! — Отец легонько подтолкнул его вперед.

Олежка едва не споткнулся, невольно выставив вперед руки. Пальцы коснулись холодного металла.

— Вот так, молодец, — ободряюще проговорил отец. — Хватайся.

Олежка крепко сжал перекладину.

— Теперь ставь ноги.

Ему стоило неимоверного труда оторвать подошвы от земли, но все-таки он справился. Теперь обе его ноги стояли на нижней перекладине. Руки продолжали судорожно сжимать верхние прутья. Олежка беспомощно оглянулся на отца.

— Ну что ты? — голос того смягчился. — Неужели так страшно?

— С-страшно, — выдавил из себя Олежка.

— А ты преодолей себя! Будь мужчиной. Ну! Ставь ногу выше. Давай.

Отец попробовал оторвать правую Олежкину ногу от перекладины, но тщетно — она точно окаменела. Краем глаза он видел, как мальчишки оставили мяч и смотрят на него с любопытством. Ему сделалось так стыдно, что захотелось провалиться сквозь землю. Зачем? Для чего отец затерял весь этот кошмар? В этот момент он ненавидел его вместе с проклятой паутинкой. Надо немедленно слезть и убежать домой. Быстрей, пока над ним не стали смеяться. Олежка попробовал спустить одну ногу вниз, на землю, но в это время отец схватил его за штанину и стал тянуть наверх.

— Давай! Давай же! Эх ты, нюня! Маменькин сынок.

Их нелепая дурацкая возня, наверное, выглядела со стороны забавно, потому что вокруг раздались первые негромкие смешки. Очень быстро они перешли в громкий хохот. Затем окружающие стали наперебой давать советы.

— Эй, малец, слушай, что тебе батя говорит!

— Смелее, пацан!

— Да что ж ты как деревянный! Шевелись!

Олежка уже был близок к истерике. Ему казалось, что отцовские руки толкают его вниз с обрыва, на дне которого притаилась смерть. Он бешено задергался, стараясь освободиться. Саданул ботинком отцу в живот. Тот охнул и отскочил в сторону.

Мальчишки уже не ржали, а рыдали от смеха. Олежка почувствовал свободу и спрыгнул с паутинки. На нервной почве его скрутил паралич. Он упал и кубарем покатился по траве. Губы тряслись.

— Вы что делаете, изверги? — раздался над головой гневный голос матери. Она нагнулась над Олежкой и принялась поднимать его. — Ничего, ничего, мой хороший. Не плачь, не надо. Я вот им покажу сейчас! И папке твоему, дураку, тоже.

Вокруг все затихли. Мать увела рыдающего Олежку в подъезд. За ними понуро плелся отец. Дома мать напоила Олежку чаем с успокоительным и уложила спать. Сквозь дрему он слышал, как она ругала отца.

— Игорь, ну разве так можно? Ты же видишь, он у нас не такой, как все. Не ломать же по-живому.

Отец вяло возражал. Он уже и сам понял, что перегнул палку. Вскоре Олежка заснул, а когда проснулся, никогда больше не смотрел из окна на паутинку…

— Ну что застыл? — Наташа повернула к Олегу мокрое лицо. Волосы, облепившие щеки, казались еще черней. — Вперед. Это не страшно, я сто раз лазила.

Он кивнул и, зажмурившись, полез на перекладину. Мокрые руки соскальзывали, но он стискивал зубы и двигался вверх. Шаг, еще шаг. В ушах соловьиным свистом заливался ветер.

— Молодец, — услышал Олег Наташин голос. — Мы уже высоко. Открой глаза.

Он перестал жмуриться и взглянул вниз. Темнота и множество огней, маленьких и больших. Точно звезды в черном небе, только наоборот, в перевернутом небе. Издалека доносился грохот шоссе. Он вдруг понял, что ему не страшно, совсем не страшно. В груди зрел восторг.