Книга Соло для влюбленных, страница 48 – Татьяна Бочарова

— Только одного. – Бугрименко снова пригладил и без того жидкую, прилизанную шевелюру. – Найти того, кто это сделал.

Его слова прозвучали как приговор. Неужели он что-то знает? Чушь! Откуда? Что ему может быть известно? Или Бугрименко следил за ней? Но как? Когда? Ведь он лишь сегодня получил это дело. Тогда почему он так смотрит на нее, говорит жестким, неумолимым, прокурорским тоном, будто подозревает в чем-то? И что значат его последние слова?

— Боюсь, я ничем больше не смогу вам помочь, – выдавила Лариса. – Обо всем, что видела, я уже рассказала Татьяне Сергеевне, а еще раньше сотруднику милиции, прибывшему на место происшествия. Прибавить мне нечего.

— Совсем нечего?

— Совсем.

Бугрименко просветил ее, словно рентгеновский луч, маленькими, острыми глазками.

— Ну хорошо. Допустим. Но неужели вы не запомнили хотя бы несколько цифр из номера машины, совершившей наезд? Ведь она остановилась практически рядом с вами.

— Она стояла рядом лишь несколько секунд, а потом сорвалась с места и унеслась.

— Тем более вы должны были заметить номер. Вы же оставались на месте и видели удаляющийся корпус машины и прикрепленный там номер. Как же так, Лариса Дмитриевна?

— Я была в шоке, – сказала Лариса. – Я не могла ни о чем думать, кроме… кроме… – она запнулась, не в силах закончить фразу.

— Кроме убитой девочки, – спокойно договорил за нее Бугрименко. – Положим, я это понимаю. Того, кто сидел за рулем, вы тоже не рассмотрели, хотя он находился в полуметре от вас. Виной этому все тот же шок, так?

— Да.

— Но тогда почему, позвольте спросить, вы так подробно описываете игрушку, подвешенную на лобовом стекле? И форму, и цвет, – столько подробностей! Странно, не так ли?

У Ларисы не осталось сомнений в том, что Бугрименко подозревает ее. Значит, он интересовался делом раньше, может, даже специально не показывался ей на глаза, подсунув вместо себя для отвода глаз беременную Весняковскую, следил за ней или поручил это своим людям. Дождался, пока Лариса обнаружит себя, и теперь хочет взять ее в оборот.

Ею внезапно овладела злость. Истоком ее было отчаяние, но, так или иначе, чувство вины и стыд отошли на задний план. Остался лишь гнев на Бугрименко за то, что он смеет так говорить с ней.

— Я не вижу в этом ничего странного, – резко произнесла Лариса. – Неужели вы не понимаете: этот зеленый краб был ужасен. Ничего более страшного я в своей жизни не видела. Он покачивался, его глаза смотрели, как живые! Он поглотил все мое внимание, целиком и полностью! – Она почти кричала.

Бугрименко молча слушал, не перебивая и не двигаясь.

— Что вы так смотрите на меня? – проговорила Лариса с ненавистью.

— Как? – Он пожал плечами.

— Будто я знаю, кто убил девочку, и не хочу вам сказать!

— Я этого не говорил.

Лариса спохватилась. Господи, что она делает? Ведь он именно этого и добивается! Она сто раз читала о таком в книгах и в фильмах видела. Кажется, это называется психологическим давлением или психической атакой… Нет, атака – это во время боя… Черт возьми, она совсем запуталась!

Лариса беспомощно посмотрела на Бугрименко. Он был совершенно спокоен, но глаза-буравчики продолжали внимательно изучать ее.

— Простите, – сказала Лариса как можно равнодушней. – Кажется, я слишком близко принимаю к сердцу это происшествие.