Книга Соло для влюбленных, страница 21 – Татьяна Бочарова

— Уже идем, – пообещал он собаке и отправился в комнату. Через три минуты Артем вышел оттуда в джинсах и футболке, снял с крючка в прихожей поводок и надел на шею собаки, повизгивающей от нетерпения.

Теперь он был почти совсем спокоен. Не в его правилах жаловаться или роптать. Сон снится ему затем, чтобы он не забывался. Да он и так все хорошо помнит и ни на что не надеется. К вечеру полностью вернется в свое обычное состояние спокойной безнадежности. Артем – просто робот, которого окружающие по ошибке принимают за человека. Робот, умеющий лишь выполнять свои функции, но у него никогда уже не будет никаких человеческих чувств…

Артем нагнулся, чтобы зашнуровать кроссовки, и тут его что-то забеспокоило. Нечто мешало полному возвращению в роботообразное состояние. Какая-то крамольная, вольнолюбивая мысль. Он попробовал уцепиться за нее, но мысль ускользала, не давалась.

Отчаявшись понять себя, Артем махнул рукой, поднялся и открыл дверь. Стеша ураганом вынеслась на площадку. Он вышел следом, вставил в замок ключ и тут же понял, о чем подсознательно думал все время с момента пробуждения.

Лариса. Она обещала, что сегодня будет репетировать с ним, попросила позвонить. Как он мог об этом забыть! Вот что мешает ему снова стать полностью замороженным, окончательно уйти в себя.

Значит, сегодня у него будет праздник. Тайный, маленький, но праздник.

Артем решительно распахнул так и не запертую дверь и вернулся в квартиру, не обращая внимания на залившуюся возмущенным лаем Стешу. Прямо в кроссовках зашел в комнату, снял телефонную трубку, набрал номер. В ответ раздались длинные, тягучие гудки.

Нет дома? В такую рань?

Артем нажал на рычаг и снова накрутил диск. Он насчитал девять гудков, но упорно не вешал трубку. Наконец в телефоне что-то щелкнуло, и далекий тихий голос произнес:

— Я слушаю.

Он не сразу ответил, и Лариса повторила громче:

— Але! Говорите!

— Это я. Привет.

— Артем, ты? – Голос был веселый, вовсе не сонный. Значит, не разбудил. – Тебя едва слышно, – сказала Лариса. – Как дела?

— Нормально.

— Ты, как всегда, очень разговорчив, – она засмеялась, слишком громко и чересчур звонко, как показалось Артему.

— Ты не забыла? – медленно проговорил он. – Мы хотели встретиться, порепетировать.

— Что? – переспросила она, все еще со смехом. – Репетировать? А, ну да, конечно. Я что-то позабыла… подожди…

— Я подожду, – согласился Артем.

— Да нет, – мягко ответила Лариса, – это я не тебе… Послушай, – в ее голосе послышалась неловкость, – давай в следующий вторник, ладно? Или в пятницу после прогона. А то сегодня никак… – в трубке раздался треск и невнятный шепот.

— Хорошо, – спокойно сказал он. – Тогда в следующий вторник. Как настроение?

— Отличное, – она вздохнула с явным облегчением.

Артем давно уже все понял.

— Ну пока, – сказал он в трубку, – до завтра.

— До свидания, Темочка. Ты не волнуйся, если Лепехов будет приставать, вали все на меня. Я сама с ним объяснюсь.

— Хорошо.

Он повесил трубку. Что ж, с праздником не вышло. А на что он, собственно, надеялся? Разве могут у него быть какие-то праздники? Остался только августовский сон, вечное напоминание о его вине, страшной, непоправимой, которую он сам себе никогда не простит.