Книга Не оставляй меня, Малыш!, страница 6 – Татьяна Бочарова

— Мамочка! — всхлипнул малыш.

— Что, милый?

— А я н-не… н-не умру?

— Да что ты! — Ася погладила его по мокрой щеке. — Бог с тобой. Сейчас кровь остановится, и все пройдет.

— Точно? — беспокойно спросил Степка.

— Точно. — Ася улыбнулась.

Он облегченно выдохнул и прикрыл глаза.

— Надо бы съездить в трамопункт, — вполголоса проговорила Ася. — Вдруг сотрясение мозга?

— Ой! — снова взвыла Нинюся.

Кровотечение тем временем почти прошло. Степка полулежал на лавке, голова его удобно устроилась у Аси на коленях.

— Где-нибудь больно? — Ася тихонько потормошила сына.

— Не-а. Я пить очень хочу.

— Сейчас принесу. — Ася потихоньку поднялась, пошла на кухню, налила в стакан соку.

Затем, слегка поколебавшись, достала с полки другой стакан, накапала туда тридцать капель валокордина, поставила оба стакана на поднос и принесла обратно в прихожую.

— Держите. — Ася протянула валокордин Нинюсе, а Степке сок. Тот выпил с жадностью, захлебываясь и шмыгая носом.

— Мам!

— Что, детка?

— А можно опять кататься?

Совсем уже было успокоившаяся Нинюся едва не выронила стакан.

— Ну что ты, Стёпочка, — Ася бережно отерла с его мордашки остатки крови и сок, — какое теперь катание! Тебе сейчас полежать надо. Ужасно, что нету времени показать тебя доктору. Ну да ладно, вечером папа вернется, посмотрит, все ли в порядке. Тебя лучше полежать в кроватке.

Степка скривил физиономию, собираясь вновь зареветь, однако раненый нос, очевидно, причинял ему некоторую боль. Так или иначе, но плакать он передумал, послушно встал с лавки и поплелся за Асей.

В светлой детской с яркими, солнечно-желтыми обоями Ася стянула с сына запачканную кровью рубашку, надела на него пижаму и уложила в постель.

— Мультики хочу, — капризно потребовал Степка.

Ася молча щелкнула пультом. На экране запрыгал Алладин.

Она искоса взглянула на большие настенные часы. Почти двенадцать. Ни о каком обеде не может быть и речи. Нужно было срочно приводить себя в порядок и пулей лететь в ДК. В четверть второго уже гости, а до этою нужно успеть размять девчонок, посмотреть, в каком состоянии зад, проверить фонограммы.

Ася выбежала из детской и едва не столкнулась с Нинюсей. Та с потерянным видом стояла возле самою порога, не решаясь зайти. Мертвенная бледность так и нс сошла с ее одутловатого липа, полные, сплошь в фиолетовых прожилках руки тряслись.

— Тебе плохо? — заволновалась Ася. — Может, нужно укол?

Нинюся молча помотала головой, беззвучно раззевая рот, точно выброшенная из воды рыба.

— Ну успокойся, — Ася обняла старуху за плечи, — все обошлось. Ты ни в чем не виновата. Сядь посиди, а лучше приляг. Я сейчас Сереже позвоню, чтобы пораньше освободился.

— Не надо… Сереже… — сквозь одышку проговорила Нинюся. — Сама я… недоглядела за дитем, теперь сама…

Глядя на Нинюсины страдания, Ася вдруг подумала, что даже близкий человек не переживал бы так сильно, как абсолютно чужая Степке Нинюся. Две его родные бабушки находятся в добром здравии, одна в Петербурге, другая под Саратовом. Обе регулярно приезжают в гости два раза в год, привозя с собой многочисленные гостинцы, но кажется, никто из них не любит мальчика так преданно и самозабвенно, как эта старуха-соседка.

Ровно шесть с половиной лет назад, когда Степка ещё только должен был появиться на свет, у Нинюси умер единственный сын. Перед тем как оставить мать одну-одинешеньку, он сильно пил, вынес из дому всю утварь и неоднократно поколачивал родительницу.