Книга Не оставляй меня, Малыш!, страница 11 – Татьяна Бочарова

Он вдруг остановился, замолчал, точно внутри у него села батарейка. Кулаки его разжались, руки безвольно опустились вниз.

— Слушай, девушка, ты вот что… возьми меня с собой. Возьми, не пожалеешь, а? — Белобрысый больше не кричал, а говорил совсем тихо, и в голосе его звучала беспредельная усталость.

— Что молчишь? Не хочешь? — Он невесело усмехнулся. — Правильно не хочешь. Мамка, поди, заругает за такого кавалера….. Ты школу-то хоть кончила?

— Я школу давно кончила, — тихо произнесла Ася, — а еще у меня есть муж и сын.

Она сама не знала, зачем сказала это. Просто вырвалось, и все.

Брови белобрысого сдвинулись над переносицей смешным домиком.

— Вот как, — он понимающе покачал головой, — ну что ж: у матросов, как говорится, нет вопросов. Счастливый человек твои муж, я ему завидую по-хорошему. Знаешь почему?

Ася опустила ресницы.

— Знаешь, не прибедняйся. Во-первых, потому, что ты — красавица. А во-вторых… во-вторых — не стерва.

Была бы стерва, не стояла бы со мной, давно слиняла бы. Ухватываешь?

Ася кивнула. Взгляд ее мельком упал на циферблат часов. Ужас! Без двух минут час!

Белобрысый заметил ее движение.

— Ладно, ты иди. — Он отступил с тропинки в бурьян. — Иди, тебе нужно. Тебя малец ждет. Не бойся, и не трону.

Ася боком» стараясь не глядеть на белобрысого, двинулась вперед. Она прошла совсем близко от него. В лицо ей ударил терпкий запах: то была смесь перегара, запекшейся крови, дешевого табака и еще чего-то непонятного, кажется, керосина или масляной краски.

С каждым ее шагом этот запах становился все слабее и слабее и наконец совсем пропал.

— Малыш! — вдруг раздалось за спиной.

Ася остановилась. Медленно обернулась.

Белобрысый стоял далеко от нее, на тропинке, в том месте, где она его оставила.

— Малыш, не уходи. Прошу тебя. Не оставляй меня здесь одного. Ты ж понимаешь, я… сдохну без тебя. Сдохну. — Он потерянно развел руками.

Ася почувствовала, как что-то мешает ей вздохнуть. Что-то давило на грудь, поднимаясь выше и выше, к самому горлу.

Нечто подобное она испытывала лишь однажды, когда полугодовалый Стёпка подавился кусочком сухаря, посинел, перестал кричать и шевелиться. После того как его откачали, Ася ощутила ту самую давящую тяжесть в груди и со стоном села на пушистый ковер в детской. Подскочил перепуганный Сергей, схватил ее в охапку, отнес на кровать, заставил выпить какие-то резко пахнущие капли, долго потом сидел рядом, держа руку на Асином пульсе и напряженно вглядываясь в ее лицо. Вскоре ей стало легче, но по настоянию Сергея она целую неделю глотала какие-то круглые, блестящие пилюли.

Сейчас Асе снова показалось, что сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Она судорожно вздохнула раз, затем другой, пытаясь максимально расслабиться, как учил ее Сергей.

Тяжесть слегка отпустила. Перед глазами все плыло, колени противно дрожали.

Белобрысый больше ничего не говорил, молча стоял на тропинке и, кажется, не замечал того, что происходит с Асей.

Она медленно повернулась и пошла по дорожке, стараясь дышать по возможности ровно и глубоко.

В фойе Дворца культуры толпились девчонки, еще без костюмов, одетые по-рабочему, в трико и спортивные маечки. Увидев в открывающую стеклянную дверь Асю, они оживились, радостно загалдели и кинулись ей навстречу.