Книга В тумане лжи, страница 81 – Елена Гордина

Ольга погладила Наташу по голове, осторожно отдала ей отчаянно ревущую Таню и выглянула в коридор.

— О господи! – вскрикнула Ольга и тотчас закрыла дверь, «окулист» был жив, он, страшно выкатив глаза и истекая кровью, полз по полу.

— Прячься в шкаф! – Ольга схватила Наташу за руку и потащила к большому плательному шкафу.

Она буквально затолкала туда Наташу и взяла на руки красную от крика Таню.

— Тихо, тихо, тихо! – Ольга качала дочку и одновременно боком пододвигала диван к двери.

Когда диван надежно блокировал вход в комнату, Ольга позвонила в полицию.

Белинский закашлялся, он склонился на стол, из глаз брызнули слезы, но кашель не прекратился. Тогда Ольга встала со стула, налила воды и протянула стакан Андрею.

Сделав несколько глотков, мужчина успокоился и продолжил фразу, на которой он прервался:

— Его жизнь вне опасности, ты оборонялась, к тебе претензий нет.

Ольга продолжала молчать, она исподтишка рассматривала кабинет Белинского, в котором была уже несколько раз.

Андрей снова начал кашлять, но на этот раз за водой он пошел сам.

— Слишком много курю в последнее время.

Ольга промолчала, она думала, что из-за повестки в прокуратуру придется сегодня перенести прием у детского психолога на среду.

После той ужасной ночи, когда «окулист» пробрался к ней в квартиру, Наташа почти не спала, плохо ела и очень много плакала. Детский психолог, которому Ольга рассказала всю правду, объяснила ей, что смерть матери, пьющие родственники и вдобавок окровавленный маньяк – это уже слишком для нежной детской психики. И вот теперь Ольга водила Наташу три раза в неделю на прием к психологу, который проводил с ней реабилитационные беседы.

— Оля, – произнес Андрей как-то странно, голосом из «прошлой жизни», когда они еще любили друг друга, и Ольга удивленно на него взглянула.

— Не надо, Андрей, вообще ничего не говори, прошу тебя.

Белинский кивнул, подписал пропуск и разрешил Ольге уйти. Дело о серийном маньяке так и не передали в суд, Ольгу то и дело вызывали в прокуратуру, а что там происходит на самом деле, она не знала.

Закрыв за собой тяжелые металлические двери, Ольга вышла на улицу.

«Как странно устроена наша жизнь. – Она пришла на ту самую набережную, по которой недавно бродил расстроенный Белинский, и села на ту самую скамейку, на которой он отдыхал. – Андрей имеет надо мной непонятную власть, что-то происходит со мной на биохимическом уровне, и я не могу сказать ему «нет!». Когда я его не вижу, то успокаиваюсь, мне даже кажется, что любовь прошла и я могу жить дальше. Но стоит мне его увидеть, вот как сегодня, и сердце все равно сжимается от боли. И хотя я ему не верю и не слушаю его лживые слова, все равно где-то в глубине души живет надежда, что у нас с ним все еще может сложиться. Даже не надежда, а надежда на надежду. Что это – глупость? Моя бесхарактерность? Наивность? Или вера в чудо?»

Ольга вытянула ноги и откинулась на скамейку. «И главный вопрос: как мне жить дальше? Сейчас, когда все плохое уже позади, когда маньяк пойман и мне ничего не угрожает, как мне жить дальше? Надо оформить документы на Наташу, а это значит, что придется ехать к ее родственникам. Придется заняться поисками яслей для Тани и… Как мне жить в вечной лжи, выдавая ребенка Белинского за дочь Петра?»