Книга В тумане лжи, страница 55 – Елена Гордина

— Ты переигрываешь! – Петр рассмеялся. – Ты переигрываешь! Я тебе сделал столько добра, а ты неблагодарная дрянь. Я заберу свою дочь у тебя, я не хочу, чтобы мой ребенок называл папой твоего очередного мачо-чмо!

Заплакала Таня, Ольга всплеснула руками и побежала в спальню, плотно притворив за собой двери.

— Ну, тише, тише. – Ольга взяла малышку на руки и дала ей грудь. – Ну, чего ты расплакалась?

Ольга пыталась говорить с дочкой спокойно, но у нее самой по щекам текли слезы. В комнату зашел Петр и молча встал возле двери. Он терпеливо ждал, пока малышка наестся досыта, а потом взял дочку на руки.

— Моя принцесса! – Петр поцеловал ее в носик. – Папа так по тебе скучает! Если бы не наша мама, то мы бы виделись гораздо чаще!

Ольга поморщилась, но решила промолчать. Какой смысл снова сотрясать воздух?

Петр еще некоторое время подержал на руках ребенка, а затем осторожно положил ее в кроватку.

— У дочери бледный вид. – Петр повернулся к Ольге: – Наверное, у тебя плохое молоко, и она голодная.

Ольга молча вышла из комнаты и вернулась на кухню, Петр пошел за ней следом.

— Я забираю у тебя Татьяну, – Петр сжал пальцы до хруста в суставах, – ты отвратительная мать.

— Да пошел ты к черту! – Ольга все-таки сорвалась на крик. – Ты ее сам грудью кормить будешь?

— Не переигрывай! – Петр заорал еще громче. – Ты на своего Андрея ори!

И снова заплакала малышка, Татьяна кинула на бывшего мужа уничтожающий взгляд и бросилась в спальню.

— Вот, посмотри, – крикнул Петр ей вдогонку, – посмотри, до чего ты довела собственного ребенка! Мегера!

Когда Ольга подхватила плачущую Таню на руки, Петр в бешенстве выбежал из квартиры, что есть мочи саданув дверью. Женщина вздрогнула и прижала девочку к себе. Постепенно Таня перестала плакать, потом некоторое время недовольно урчала, а затем заснула. Оля смотрела на спящее личико дочки и с нарастающим ужасом замечала, как ее девочка все больше и больше походит на своего отца. На настоящего отца – на Андрея Белинского. У Тани были черные бровки, длинные черные ресницы и волнистые темные волосики, обрамляющие крохотную голову.

«Она вылитая Андрей. – Ольга едва не задохнулась от волнения. – Неужели Петр этого не замечает? Или он настолько туп, что просто не может предположить, что ребенок не его?»

Женщину положила Таню на диван, а сама легла рядом.

«Я совершенно запуталась, и чем дальше, тем больше, – вяло размышляла женщина, закрыв глаза. – Я родила ребенка от Андрея, но зачем-то записала Танечку на имя Петра, с которым сейчас развожусь. Если сказать Петру, что дочь не его, чтобы он оставил нас с Таней в покое, то тогда Петр выбросит меня на улицу. А денег, чтобы снимать жилье, у меня нет. К Белинскому за помощью обращаться тоже нельзя – Андрей женат, и зачем ему знать, что я родила? Что это даст? Теперь уже ничего, все потеряно окончательно и бесповоротно, и если Андрей узнает, что Танечка его ребенок, он может просто ее… забрать, например?»

Ольга задохнулась от ужаса только от одной такой мысли.

«А действительно, если Андрей захочет забрать свою дочь, он это сделает, так как он работает в прокуратуре и у него все и везде схвачено».

Ольга осторожно погладила спящую девочку пальчиком по щечке. «Нет, это невозможно, просто невозможно. Мне придется терпеть Петра… всю жизнь? О господи, что я наделала? Почему я тогда не осталась в Углах? Зачем позвонила Андрею? Зачем вернулась к Петру и сказала, что беременна от него? Зачем?» Ольга схватилась за голову: «Я глупая, я все порчу, все».