Книга Негламурное ток-шоу, страница 37 – Елена Гордина

— Значит, у меня есть два месяца! — я успокоилась, если такое вообще возможно. Но меня перестало бить, зубы уже не стучали, сердце не выпрыгивало из груди. Просто было невыносимо плохо, и душа разрывалась на части. Я не могла понять, как такое могло случиться в МОЕЙ жизни. Это не кино, это реальность, но в нее трудно было поверить.

Я вышла во двор и, щурясь от ослепительно яркого снега, зашла за ворота. Пустынная улица, громко щебечут птицы. Даже не верится, что в такой хороший день может случиться что-то плохое.

Я вернулась во двор и опустилась на завалинку — сколько раз за эти сутки я проделывала этот маршрут? Десять? Двадцать? Сто?

Теперь надо все обдумать. Машка завтра должна была вернуться на шоу, значит, вместо нее поеду я. Вернее, полечу я, по своему собственному паспорту, который я нашла у Маши в сумочке. Как была Лиза Буркова, так и останется Лиза Буркова, для мена это идеальная ситуация. Можно сказать, мне повезло. Я буду в безопасности (ведь шоу снимают скрытые камеры двадцать четыре часа в сутки), и у меня будет время все хорошенько обдумать. Теперь Маша… Ее отсутствие в городе могут заметить. Стоп! Охрана считает, что в домике сейчас Машка, значит… ну, поиграю в свою сестру некоторое время, засвечусь в людных местах и сообщу всем, что улетаю к матери в Варшаву. На неопределенное время, чтобы не хватились.

Пока вроде все сходится. Я на реалити-шоу, Маша у матери в Варшаве. Максим… Ну, об этом подонке я подумаю потом, сейчас у меня голова разламывается от пережитого.

Я вошла в дом, взяла Машкину сумочку, которую нашла под диваном, вытащила из нее сотовый и вызвала такси.

— Пора сваливать, — я с тоской оглядела дачу. Было ясно, что по доброй воле я сюда больше никогда не вернусь.

На этот раз таксист был мне не знаком, он хмуро взглянул на мою зеленую от бессонной ночи физиономию и неприятно крякнул:

— Справляли 8 Марта?

— Пятого? — удивилась я вопросу, садясь в машину. — Вы о чем?

— Да так, — водитель пожал плечами. — Видок у вас еще тот.

— На себя посмотри, — тихо буркнула я.

Когда мы проезжали мимо домика охраны, я велела притормозить. Вылезла из машины и подбежала к двери.

— Эй! — я стукнула кулаком в дверь. — Есть кто живой?

— Че надо? — одутловатое лицо и запах перегара одновременно обрушились на меня вместе с распахнувшейся дверью.

— Я уезжаю в город, — я не знала, с каким именно парнем спала Машка. С этим или с другим?

— Привет, — мужчина удивленно поднял брови. — Ну и видок у тебя.

«Значит, с этим!» — сделала я вывод.

— Нормальный видок, отвяжись! Я в город уезжаю, Лизка в Москве, Максим болеет, ты следи за дачей. Ладно?

— Конечно, — мужчина неожиданно тепло улыбнулся. — Тебе блондинкой лучше было.

— Перекрашусь, — заверила я его. — Обязательно. Вот только к матери в Варшаву слетаю и сразу же перекрашусь.

— Ты в Варшаву летишь? — охранник, слава богу, зацепился за ключевое слово. — Привези мне пива… По старой памяти, — попросил мужчина.

— Ладно, — я удивилась такой странной просьбе, но отказывать не стала. — Ну, пока!

— Слушай, — охранник замялся. — А у тебя с Лизкиным мужем серьезно?

— Нет, так, не знаю, — я пожала плечами. — Ну, пока!

— Пока!

Я вернулась в такси, где недовольный водитель уже выкурил вторую сигарету, и мы наконец уехали из этого гиблого места.