Книга Проклятие Тары, страница 53 – Алекс Монт

— Рассчитаться бы, начальник! — раздался голос охотника, когда возок подкатил к стоявшему на полустанке составу.

Выйдя на воздух и притаптывая скрипевший под пружинистыми ногами снег, Дягур долго щурился на заходящее, словно обесцвеченное холодом солнце.

— Поднимемся в вагон, там и рассчитаемся! — отозвался начдив и, ухватившись за обледенелые, покрытые инеем поручни, энергично поднялся внутрь. Проводник последовал за ним. В окне метнулись черные тени, прогремел выстрел, и краткий вскрик пронзил морозную тишину.

Самуил застыл на полпути от возка к вагону и беспомощно глядел на возницу — высокого несуразного парня с широко раскрытыми, вечно смеющимися глазами. Тот сидел на козлах и как обычно смотрел на писаря пустым смеющимся взором. «Да ты, мил человек, не в себе. Теперь понятно, отчего начдив взял с собой тебя, блаженного», — подумалось ему, как спрыгнувший с подножки Дягур окатил его ледяным взглядом. «Много запросил, пришлось проучить контру», — сквозь зубы процедил он и поманил писаря. Тот стоял ни жив ни мертв, ватные ноги отказывались повиноваться. Дягур оценил его состояние и кликнул возницу. Блаженный вмиг соскочил с козел и через секунду уже был в вагоне. Не прошло и минуты, как тело охотника было выволочено наружу и оттащено к близлежащим кустам, после чего закидано снегом взятой у машиниста лопатой. Когда работа была сделана, Дягур подошел к Самуилу и, положив ему на плечо руку, подтолкнул к вагону. «Так надо было поступить, братец», — проникновенно произнес он, и одеревеневшие ноги писаря зашагали к поезду…

В Читу прибыли на рассвете. Приказав бойцам оставаться на местах, Дягур с Самуилом поспешили к Блюхеру, но в штабе его не оказалось. Приказав дожидаться военмина, начдив отправился спать. «Ежели они запросто убрали проводника, то и со мной церемониться не станут. Стоит отдать карту, и я не жилец, пришлепнут аки муху», — он обреченно вздохнул, затравленно озираясь. Сидевший напротив главный штабной писарь Сольц был поглощен печатанием депеш и не смотрел в его сторону. Мало-помалу присутствие духа возвратилось к Самуилу, и он решил не отдавать карту Блюхеру, сославшись на необходимость внести в нее ряд уточнений. За этими размышлениями его и застал военмин, шумно ввалившись в комнату в обществе протиравшего заспанные глаза Дягура.

— Что у нас с картой, Самуил? Зарисовал? — дыша густым перегаром и потирая с мороза руки, приступил к расспросам приехавший из Дайрена^[21] Блюхер.

— Так точно, товарищ военмин, зарисовал все в наилучшем виде, — бодро отвечал писарь, хотя в сердце его поселился неистребимый страх, а душу разъедали сомнения.

— Тогда чего ждем? Давай, каллиграф, показывай!

Дрожащими руками писарь вытащил из планшета карту и расстелил на столе.

— Так-так, — с интересом склонился над картой Блюхер, кивнув Дягуру присоединиться. — Дельно, дельно. Вижу, вдумчиво поработал. А это что тут у нас? — ткнул пальцем в самый склеп Блюхер. — Так это, считай, наипервейшая по главности точка, а ты ее непонятно как обозначил, — нахмурив брови, он указал на недоработку Самуила.

— Ежели товарищ военмин позволит, готов немедля устранить недостатки, только прошу учесть, что оную карту составлял в походных условиях, на морозе, в чрезвычайной обстановке, — как за спасительную соломинку ухватился за замечание Блюхера Самуил.