Книга Прятки с тенью, страница 76 – Наталья Николаевна Александрова

Федя остановился на миг, чтобы отсчитать нужную доску, дернул ее, и доска отошла в сторону. Мы вылезли на широкую дорогу, разъезженную грузовиками, пробежали по ней немного, подлезли под закрытый шлагбаум и припустили по узкой улице, застроенной небольшими двухэтажными домиками.

Та вязкая субстанция, что плескалась у меня в голове, потихоньку растворялась, теперь она напоминала уже не наваристый борщ, а жиденький японский суп мисо.

Я понятия не имела, в какой части города мы находимся, но это был не спальный район. В конце концов я потеряла счет бесчисленным переулкам и проходным дворам, через которые мы проносились на бешеной скорости, и сосредоточилась только на том, чтобы не отставать. Откуда только силы взялись…

Как выяснилось тотчас же, сил этих осталось совсем мало. Потому что через пять минут я замедлила шаг и выдохнула с трудом:

— Не могу больше!

— Да мы уже добрались, – сказал Федя, поддержав меня, – вон дом-то!

И верно, теперь я узнала место, мы подошли к нашему дому со стороны парка. Деревья мрачно шумели, в доме не горело ни огонька, лампочку перед подъездом кто-то разбил уже давно.

— Через парк не пойду, – прохрипела я. – Страшно!

— Со мной-то? – хмыкнул Федя.

— Не знаю, – честно ответила я, – ничего уж теперь не знаю…

— Не боись, прорвемся! – прежним своим надтреснутым тенорком заговорил Федя и устремился вперед по тропинке.

— Еще пятку вывороти и мигать начни! – проворчала я и потащилась за ним.

Тропинка была ужасно скользкой, так что я сосредоточилась на ходьбе. К тому времени, когда мы подошли к дому, в голове моей совсем прояснилось.

Наконец мы поднялись по лестнице и вошли в нашу квартиру. Федя тщательно запер за собой дверь на все замки и засовы и остановился перед моей комнатой.

— Спасибо тебе, конечно, – проговорила я, прежде чем войти в свою комнату. – Но не кажется ли тебе, что нам пора поговорить?

— Вот именно, – ответил он каким-то странным тоном. – Ладно, пойдем в мою комнату, там теплее, и вообще…

Что «вообще», он не пояснил, но я не стала спорить.

Во-первых, у меня к нему накопилось слишком много вопросов, во‐вторых, после всех событий сегодняшней ночи я была слишком взвинчена и не хотела оставаться один на один со своими мыслями, и, в‐третьих, Федор сегодня выглядел вполне вменяемым, никаких подмигиваний, никакого нервного тика, и даже ноги он не подволакивал и не выворачивал – ни левую, ни правую.

— Ладно, пошли, – согласилась я и последовала за ним в конец коридора.

Его комната меня удивила. Хотя в глубине души я была готова к чему-то подобному.

Начать с того, что комната была чистая, уютная, достаточно обжитая, совершенно не похожая на жилище полубомжа, которого он старательно изображал в начале нашего знакомства. Были тут и раздвижной диванчик, обитый веселенькой тканью в цветочек, и пара удобных кресел, и низкий столик, и платяной шкаф, и даже комод. Все предметы разрозненные, от разных гарнитуров, но аккуратные и чистые. В углу комнаты была оборудована маленькая кухонька – электрическая плитка на две горелки, раковина, небольшой холодильник, микроволновая печка. На подвесной полке стояло несколько тарелок и чашек.

Но кроме этих обычных, незамысловатых вещей были в этой комнате и другие, очень странные.

Возле одной стены стоял металлический стеллаж с какими-то приборами, которые напомнили мне оборудование звукооператора с того телеканала, где я раньше работала. То ли усилители, то ли профессиональные устройства видео- и звукозаписи – шкалы, ручки настройки, маленькие экранчики, по которым бежали светящиеся синусоиды. Рядом с одним из приборов лежали большие наушники.