Книга Прятки с тенью, страница 49 – Наталья Николаевна Александрова

Честно говоря, я никогда прежде не слышала о таком писателе и решила, что настало время заполнить такой досадный пробел в моем образовании.

Войдя внутрь, я оказалась в фойе, где за окошечком кассы скучала интеллигентная старушка с круто завитыми седыми волосами, в темно-зеленом пиджаке.

— Я хочу осмотреть музей, – чистосердечно призналась я, подойдя к кассе.

— Похвально, – проговорила старушка, пристально осмотрев меня, как будто подозревала в том, что я связана с «Аль-Каидой» или с ирландской революционной армией. – Современная молодежь мало интересуется родной литературой. Но вам придется подождать, ближайшая экскурсия начнется через час.

— А без экскурсии нельзя осмотреть музей?

— Что?! – старушка взглянула на меня с ужасом, как будто ее подозрения о связях с «Аль-Каидой» подтвердились. – Без экскурсии? Ни в коем случае! В нашей экспозиции имеются ценнейшие экспонаты! Включая даже личные вещи писателя Скабичевского! Мы не можем рисковать их сохранностью, пуская в музей случайных людей без сопровождения опытного экскурсовода!

Делать нечего, мне пришлось дожидаться целый час. За это время я несколько раз обошла фойе, изучив его лучше, чем свои пять пальцев, прочитала вывешенный на стене план мероприятий, включавший лекции о творчестве писателя Скабичевского, демонстрацию документального фильма о его жизни и литературоведческую конференцию, а также разглядела табличку с именем кассирши. Оказалось, что ее зовут А.М. Скабичевская, из чего нетрудно было сделать вывод, что она приходится родственницей писателю-демократу.

Наконец из глубины музея показалась еще одна старушка, удивительно похожая на кассиршу. Бейдж на лацкане ее синего пиджака извещал, что ее также зовут А.М. Скабичевская.

«Видимо, у них здесь чисто семейное предприятие, – подумала я. – А эти две женщины похожи, как родные сестры. Может быть, даже близнецы…»

Несколько удивило меня полное совпадение их инициалов, и я подумала было, что у меня двоится в глазах, но тут же это недоразумение разъяснилось.

Старушка в синем пиджаке подошла к своей зеленой однофамилице и осведомилась с некоторым беспокойством в голосе:

— Агния Михайловна, экскурсанты собрались?

— Не беспокойтесь, Аглая Максимовна, собрались.

Поскольку отчества у этих женщин оказались разными, я поняла, что они не родные сестры. Может быть, двоюродные, хотя вряд ли бывают двоюродные сестры-близнецы.

Одновременно с появлением экскурсовода в фойе появилось несколько посетителей, жаждущих приобщиться к творчеству писателя-демократа. В основном это были старушки приличного вида, чем-то отдаленно напоминающие Агнию Михайловну и Аглаю Максимовну, но среди них затесался один внушительный пожилой господин в старомодных очках с толстыми стеклами, тяжело опиравшийся на массивную трость черного дерева.

В этом обществе престарелых любителей литературы я почувствовала себя белой вороной, тем более что старушки оглядели меня весьма неодобрительно. Я приняла независимый вид и держалась поближе к экскурсоводу.

Аглая Максимовна оглядела нас, удовлетворенно кивнула, отперла своим ключом дверь справа от кассы и объявила, что экскурсия начинается с комнаты, в которой, собственно, и жил выдающийся писатель-демократ Скабичевский.

Комнатка была так себе – тесная, бедно обставленная, полутемная, с единственным маленьким окошком.