Я устроилась возле самого огня, протянула к нему руки и скоро почувствовала, как живительное тепло разливается по всему телу. Скоро мне даже стало жарко, так что я плотно закрыла дверцу печки и немного отодвинулась от нее.
Тут я вспомнила, как тогда, на Карельском перешейке, меня учил топить печки Слава Мерзликин, опытный турист и вообще умелец на все руки. Он говорил, что, когда огонь в печке как следует разгорится, нужно немного прикрыть заслонку, тогда тепло будет гораздо дольше держаться в печи.
Я опять обошла печку сбоку, туда, где находилась заслонка.
Так, которую же из двух загогулин нужно сдвинуть?
Я взялась за одну, потянула и тут же поняла, что это не та, на которой крепится заслонка. От движения этой ручки шире открылось окошечко в боковой стенке печи. Я заглянула в него из чистого любопытства и увидела какой-то ящичек.
Ничего себе! Выходит, я нашла тайник?
Сердце мое забилось от волнения.
Казалось бы, сейчас меня должны заботить совсем другие вещи – у меня нет жилья, нет работы, неизвестно, что я буду завтра есть, но я взволновалась при виде какого-то таинственного ящичка, спрятанного в печке!
Видно, в душе у каждого человека живет ребенок, который верит в чудеса и радуется неожиданным находкам, ребенок, который верит в Деда Мороза и ждет от судьбы подарков…
Я запустила в окошечко руку, собрала кучу паутины, но все же вытащила ящик.
Это оказалась жестяная коробка, покрытая толстым слоем слежавшейся пыли и паутины. Я обтерла ее тряпкой и поняла, что это жестянка из-под каких-то конфет или леденцов, явно дореволюционная – надписи на ней были с ятями, по старой орфографии. Я повертела коробку, разглядывая ее с разных сторон. Сверху на ней был нарисован портрет красивой дамы в шляпе с перьями, и название или марка – Ландрин. Где-то мне такое слово попадалось.
Но гораздо интереснее было, что находится внутри этой жестянки. А внутри определенно что-то было, судя по весу.
Я попыталась открыть ее, но крышка за долгие годы приржавела и не поддавалась моим усилиям. Тогда я перебрала остатки дров и нашла среди дощечек и щепок заржавленную металлическую пластинку. При помощи этой пластинки я ловко подцепила крышку, поднажала, и жестянка открылась.
Не знаю, что я ожидала найти внутри – драгоценности какой-нибудь давно умершей красавицы или царские золотые монеты. В общем, что-то, что могло помочь мне выбиться из нищеты, помочь решить мои многочисленные проблемы.
Но моим надеждам не суждено было осуществиться.
В жестянке лежала всего лишь толстая, но небольшая тетрадь в черной коленкоровой обложке.
Я почувствовала разочарование… но в то же время жгучее любопытство: какие тайны заключены в этой тетради, если ее спрятали в тайнике?
В комнате между тем стало гораздо теплее.
Я взяла тетрадь, забралась с ногами на диван и открыла первую страницу.
Тетрадь была исписана мелким, красивым и очень отчетливым почерком. Бумага пожелтела, но хорошо сохранилась, лиловые чернила выцвели, но слова все еще можно было разобрать, и я начала читать, на время забыв обо всех своих неприятностях.
Гостиная баронессы де Субиз была погружена в таинственный полумрак. Дамы в роскошных платьях и в бесценных украшениях, господа в расшитых золотом камзолах завороженно смотрели на широкоплечего приземистого человека в черном, который стоял в центре комнаты, держа в руках удлиненный сосуд розоватого хрусталя. Внутри этого сосуда словно переливались светящиеся облачка, то и дело менявшие свой цвет – только что они были изумрудно-зелеными и вот уже темно-синие, как индийский сапфир, а теперь – багряные, как небо на закате…
— Это не более чем красивый фокус, – скучающим тоном проговорил высокий мужчина в лиловом камзоле, расшитом серебром. – Если это все, чем вы хотите нас удивить…
— Что вы, господин виконт! – возразил фокусник с почтительным поклоном. – У меня и в мыслях не было удивлять вас такой безделицей! Сейчас я покажу вам и всем остальным гостям досточтимой баронессы нечто, заслуживающее большего внимания.
Он повернулся к хозяйке дома и спросил:
— Сударыня, не позволите ли вы вашей воспитаннице помочь мне в следующем опыте?
— Надеюсь, ей не придется делать что-нибудь предосудительное? – осведомилась баронесса, поджав губы.
— Что вы, сударыня, конечно нет!
— Что ж, в таком случае, Марианна, помоги господину графу!
— Слушаюсь, ваша милость, – бледная девушка в светло-голубом платье, смущенно опустив взор, вышла на середину гостиной и остановилась перед фокусником с таким видом, с каким, должно быть, первые христиане выходили на арену, где их поджидали голодные львы. Это была воспитанница баронессы, ее дальняя бедная родственница, недавно приехавшая из провинции.
— Что я должна делать, ваша светлость? – спросила она человека в черном.
— Ровным счетом ничего, – ответил ей тот и достал из кармана золотые часы на цепочке.
— Посмотрите, дитя мое, который час?
Девушка взглянула на часы. Они мерно раскачивались на цепочке, так что она никак не могла разглядеть стрелки. К тому же человек в черном начал монотонным, завораживающим голосом произносить какие-то странные, бессмысленные слова:
— Раз-два, раз-два, тяжелеет голова… три-четыре, три-четыре, веки стали словно гири…
Веки у Марианны и впрямь стали тяжелыми, глаза закрылись, но она продолжала стоять посреди гостиной в прежней смиренной позе.
— Прекрасно, – проговорил фокусник. – Теперь, прелестное дитя, ты откроешь глаза и представишь, что находишься в чудесном саду!
Девушка открыла глаза, огляделась по сторонам. Казалось, она не видит никого из присутствующих, однако лицо ее светилось от восторга. Она сделала шаг вперед, еще один и наклонилась словно для того, чтобы понюхать цветок. Выпрямившись, она сделала еще шаг, но тут фокусник воскликнул:
— Берегись, на дорожку выползла змея!
Восторг на лице Марианны сменился испугом, она вскрикнула и попятилась.
— Не бойся, дитя мое, змея уползла! – успокоил ее мужчина. – Теперь ты подходишь к ручью и хочешь перейти его.
Девушка сделала шаг вперед и подобрала юбки, как будто и впрямь собралась перебраться через ручей.
— Вы обещали, граф, что не будете делать ничего предосудительного! – строго проговорила баронесса.
— Ну что вы, это всего лишь невинная шутка! – ответил тот. – Впрочем, больше ничего подобного не будет. Еще только один небольшой опыт…
