Книга Укол китайским зонтиком, страница 100 – Наталья Николаевна Александрова

Тут она сообразила, что перегнула палку, что сейчас муж поймет, что она все это нарочно, рассмеется или рассердится. Но Сан Саныч был в таком состоянии, что принял все за чистую монету. Он посмотрел грустно и тяжко вздохнул.

— Надя, ну неужели ты правда в это веришь? – спросил он. – Ну не мог я уйти, этот Водовозов из Москвы – очень важный заказчик. Директор просил его всячески ублажать. А он после ресторана закатился в этот клуб, что я мог сделать?

— Понравилось хоть? – полюбопытствовала Надежда.

— Совсем не понравилось! Музыка слишком громкая, девицы все какие-то здоровые, ногастые, накрашены слишком ярко…

— Угу, это у тебя которой девицы помада, которая больше всех не понравилась? – вкрадчиво спросила Надежда и по тому, как забегали у мужа глаза, поняла, что попала в точку.

— Надя… – муж встал с пуфика и шагнул к ней.

— А если этот ваш Водовозов тебя в бордель потащит, ты тоже пойдешь? – Надежда произнесла эти слова тихо, но так было гораздо доходчивее.

— Да что ты говоришь? – на сей раз он повысил голос, потом махнул рукой и ушел в ванную.

Надежда разобрала постель и легла, радуясь, что муж так и не успел спросить, где же она сама находилась весь вечер.

Муж пришел после душа.

— Надя, – сказал он, заводя будильник, – ну не сердись.

Надежда уткнулась лицом в подушку, тогда муж отважился погладить ее по плечу.

— Не прикасайся ко мне, – сдавленным голосом сказала она, – от тебя пахнет пороком!

Муж вздохнул и погасил ночник. Надежда изо всех сил вцепилась в подушку. Ей было смешно.

Темная неприметная машина медленно свернула к большому кирпичному зданию больницы. Больница была самая обычная, муниципальная, ее огораживал невысокий забор, ворота были открыты, поскольку в приемный покой привозили больных, несмотря на то, что был третий час ночи.

Опять-таки насчет ночи тоже было неясно, поскольку белая петербургская ночь в три часа напоминает светлые сумерки в каком-нибудь другом регионе.

За воротами был шлагбаум, который поднимался кнопкой из стеклянной будочки, где дремал охранник. Машина в ворота не поехала, водитель аккуратно свернул в темный переулок, припарковался у трансформаторной будки и вышел. Был он одет подчеркнуто скромно и неприметно, но глазастая Надежда Николаевна непременно узнала бы в нем своего знакомца Евгения Васильевича.

Он прошел вдоль больничного забора по безлюдной в это время улице и остановился возле наглухо запертой калитки. Попытался открыть замок отмычкой, но ничего не вышло. Замок-то был самый примитивный, однако так заржавел от времени, что легче было выломать калитку, чем отпереть его. Евгений неодобрительно покачал головой и пошел к воротам.

Охранник просыпался, только если гудела у него прямо над ухом машина «Скорой помощи», на неприметного человека, проскочившего в ворота, он и внимания не обратил.

Евгений вошел в двери приемного покоя, миновал унылый, тускло освещенный коридор, где сидело несколько больных, ожидающих своей очереди на оформление, затем свернул в маленький коридорчик, который оканчивался дверью, на которой было написано «Сестринская». И вышла как раз оттуда пухленькая симпатичная сестричка, руки у нее были заняты коробкой с шприцами. Сестричка захлопнула дверь ногой, но за долю секунды Евгений, проходящий мимо, успел задержать дверь. Сестричка не обратила на него внимания – как уже говорилось, этот человек умел быть незаметным.