Книга Роковая монета, страница 21 – Наталья Николаевна Александрова

Доехав до Константиновского сквера, она вышла из маршрутки и огляделась.

Сквер млел под летним солнцем, землю покрывал густой слой тополиного пуха, который закручивался маленькими живописными смерчами. Несколько скамеек стояли в окружении густых кустов, так что из окон соседних домов нельзя было разглядеть тех, кто на них сидел. И только одна скамья стояла на открытом месте и была хорошо видна из окон пятиэтажного каменного дома с лепным фасадом.

Стало быть, именно на этой скамейке сидела Елена Коврайская, вытирая слезящийся глаз. А в той самой пятиэтажке жил таинственный Виктор…

Надежда подошла к дому. Перед подъездом стояла еще одна скамья, на которой сидела маленькая худенькая старушка в белой детской панамке, доверчиво взирая на мир блекло-голубыми глазами. Казалось бы, зачем сидеть перед подъездом, когда рядом есть сквер, где полно свободных скамеек, а перед глазами какая ни на есть природа, какие ни на есть зеленые насаждения? Но Надежда от природы была хорошим психологом и поняла, что старушка жила одна и потому скучала. А тут, возле подъезда, ходили живые люди, и с ними всегда можно было поговорить.

Надежда Николаевна остановилась перед скамьей, сделала крайне утомленный вид, перевела дыхание и вежливо спросила:

— Вы позволите с вами присесть?

— А чего же не позволить? – Старушка благосклонно взглянула на скромно одетую усталую женщину, не вызывающую никаких подозрений. – Садись, места на двоих хватит.

Надежда села, вытерла лоб носовым платком и замолчала, оглядываясь по сторонам. Она знала, что лучший способ разговорить человека – это молчать, пока он сам не начнет разговор. Так оно и вышло.

Старушка терпела три или четыре минуты и наконец проговорила:

— А ты в гости к кому-нибудь приехала?

— Да нет, не в гости, – и Надежда снова замолчала.

— По делу, что ли? – в голосе старушки прозвучал неподдельный интерес.

— Можно сказать, по делу.

Старушка сгорала от любопытства, и тогда Надежда Николаевна сделала первый ход:

— Квартиру я в этом доме прикупить хочу. Для племянника. Племянник у меня хороший, в институт поступил.

— Квартиру прикупи-ить? – переспросила старушка завистливо. – Живут же люди! А какую квартиру-то?

— На четвертом этаже.

— На четве-ертом? Ну ты, милая, опоздала – продали уже ту квартиру, и новые жильцы в нее въехали.

— Да что вы говорите! – Надежда притворно расстроилась. – Выходит, зря я сюда ехала.

— Выходит, милая, зря. А только которые квартиры покупают, на маршрутках не ездят. Они на машинах разъезжают, на этих… «фордах» и «мерседесах».

— Да я не из богатых! Я дачу хорошую продала, вот и хочу квартиру племяннику купить, чтобы деньги не пропали.

— А, ну если так… – Старушка сочувственно замолчала.

— А вы в этом доме давно живете? – Надежда Николаевна вела разговор, будто реку переходила, осторожно нащупывая камешки.

— Ох, давно! Всю жизнь, с самого малолетства. Меня как сюда из роддома принесли, так и жила. В эвакуацию отсюда меня увезли, трех лет не было, сюда же потом и вернулась. Только в другую квартиру, нашу-то летчику отдали, который с фронта пришел. Там коммуналка была, так одна соседка в блокаду умерла, сестра ее из эвакуации не вернулась, замуж там вышла, а нам с мамой комнату дали в другой квартире.

— Так вы, наверное, всех жильцов здесь знали? – направила Надежда беседу в нужное русло.