Тем временем общими усилиями заботливая троица оживила Венедиктова. Он пока молчал, но шевелился и негромко постанывал.
Одна из дам наконец обратила внимание на Марию и подозрительным тоном спросила:
— А вы вообще кто такая? И что здесь делали?
— Я вообще-то писательница, пришла к Кириллу Николаевичу за консультацией по своему новому роману, — обстоятельно объяснила Мария. — Мне нужно описать старинные карты, а он — лучший специалист…
— Ну и как, проконсультировались? — в голосе женщины отчетливо ощущался сарказм.
Мария предпочла этого не заметить и спокойно ответила:
— Да, он рассказал мне много интересного и полезного о древних географических картах. Представляете, они были уже в Вавилоне, и в Египте, и в Древней Греции! И даже на стенах пещер, где жили наши далекие предки!
— Я в курсе, — сухо ответила собеседница. — А когда с ним случилось это? — Кивнула на Венедиктова. — Думаю, не тогда, когда он рассказывал о вавилонских картах.
— Нет, это случилось, когда вы принесли ему посылку. Точнее, когда он ее открыл.
— Посылку-у? — протянула женщина. — А что в ней было?
— Я не имею привычки заглядывать в чужие посылки, но в ней была эта коробочка.
Сослуживица Венедиктова с жадным любопытством схватила упаковку, заглянула в нее и разочарованно процедила:
— Пома-ада…
— Помада, — подтвердила Мария, изобразив вульгарное женское любопытство и заглянув через ее плечо. — Интенсивно розовая, номер сто восемьдесят шесть…
— Сразу видно, что вы разбираетесь в таких вещах! — прошипела особа.
— Как всякая нормальная женщина, — парировала Мария. — Кстати, это ведь вы принесли ему посылку.
— И что с того?
— А где вы ее взяли?
— Как — где? У курьера, который ее доставил.
— А из какой фирмы был этот курьер?
— Понятия не имею!
— Но хотя бы как выглядел?
— Я не запомнила. — Женщина поджала губы.
— Очень плохо! Полицию факт наверняка заинтересует.
Выпалив это, Мария обмерла. Что она несет? Какая полиция? Кто будет ее вызывать, если преступления никакого нет? Ведь палец у нее в сумочке…
— Ой, я имею в виду врачей, вы ведь вызовете ему «скорую»?
— Зачем? — Женщина пожала плечами. — Вы человек посторонний, а мы уже всякого навидались. Кирилл Николаевич, он…
— Он болен?
— А вы, собственно, почему интересуетесь?
Мария поняла, что нужно уходить, и как можно скорее. Повернулась к женщинам, все еще хлопотавшим вокруг Венедиктова.
— Ну как он, лучше? Тогда, пожалуй, пойду, мне нужно еще со специалистом по навигации проконсультироваться.
— Вызовите «скорую» заранее! — прошипела ей в спину язвительная особа.
— Кто идет? — раздался в темноте грозный окрик храмового стражника.
— Слуга Господина времени, Владыки дня и ночи!
— Проходи! — стражник отступил в сторону, открыл бронзовую дверь, ведущую в тайные недра Зиккурата.
Смуглый человек с узкими змеиными глазами вошел в темный коридор. Миновав его, оказался в просторном зале, в глубине которого возвышалась медная статуя Господина Баала, а перед ней вокруг черного стола сидели десять жрецов.
— Здравствуйте, братья! — вошедший поклонился, прикоснулся правой рукой к груди и вытянул ее вперед в ритуальном жесте.
— Какие вести ты принес, брат Харешим? — спросил старый жрец в красной мантии, расшитой золотыми звездами.
— Хуже не бывает, — человек со змеиными глазами понизил голос, и все присутствующие вынуждены были прислушаться. — Скифы открыли шлюз. Скоро их орды ворвутся в город через речные ворота, и великий Вавилон падет.
— О великий Баал! — воскликнул старик. — Все, чему мы служили, погибнет… Все пойдет прахом!
— Мы не должны сдаваться! — подхватил его сосед слева, курчавый мужчина средних лет. — У нас есть храмовая стража. Она сможет защитить Зиккурат…
— Не больше двух часов! — ответил крепкий широкоплечий человек с короткой рыжей бородой. — Стража малочисленна, а скифов много, как песчинок в пустыне.
— Что же нам делать? Остается одно — поджечь Зиккурат, всем вместе подняться на его вершину и броситься оттуда на камни площади, чтобы священные знания Вавилона не достались дикарям!
— Это мы всегда успеем, — снова заговорил человек со змеиными глазами. — Не забывайте, у нас есть еще один долг перед богами. Мы должны сохранить дарованную ими бесценную святыню.
— Брат Харешим имеет в виду Гилареш?
— Да, я говорю о Стреле Гильгамеша. Я верю, что Вавилон восстанет из развалин, и тогда Гилареш вернется на свое место.
Жрецы переглянулись.
— Скажите свое слово, братья! — проговорил старик в красной мантии.
Широкоплечий человек с рыжей бородой кивнул:
— Брат Харешим прав. Мы должны сохранить святыню, сберечь ее до лучших времен, когда Вавилон вернет свою славу.
— Мы должны сделать все, пока не поздно! — подхватил курчавый жрец.
— Мы не можем тревожить бога! — возразил его сосед, похожий на коршуна черноволосый старец. — Бог не позволит прикоснуться к его достоянию!
— Лучше, чтобы Гилареш достался дикарям? — гневно воскликнул Харешим.
— Пусть на них и падет гнев бога! — возразил коршун. — Мы не должны совершать греховное!
— Мы должны сберечь святыню!
— Братья, братья, не след нам ссориться между собой, особенно в такой страшный день! — прервал перепалку верховный жрец. — Пусть остальные скажут свое слово.
Жрецы высказались один за другим. Большинство поддержали Харешима, считая, что нужно спрятать Стрелу Гильгамеша.
— Вы приняли решение, братья! — проговорил верховный. — Я поддерживаю его. Осталось решить, кто из вас возьмет на себя эту страшную участь, кто заберет святыню у его хранителя.
— Пусть тот, кто предложил нечестивое дело, сам его и исполнит! — мстительным голосом сказал похожий на степного коршуна старик.
— Я не беру свои слова обратно! — гордо проговорил Харешим. — Времени мало, и я сейчас же отправлюсь в тайное подземелье.
