Книга Стрела Гильгамеша, страница 21 – Наталья Николаевна Александрова

— Ну, дорогая моя, вы меня быстро раскусили! Я просто поражена! Снимаю шляпу, которой у меня нет и никогда не было!

— Не уходи от темы, давай по существу! Кто такая?

— Ну, если честно, то я — частный детектив! — бухнула Надежда, поскольку ей больше ничего не оставалось.

И в доказательство своих слов положила на стол удостоверение, которое она когда-то давно утащила у одной своей знакомой, которая и правда была частным детективом. Правда, недолго, поскольку вышла замуж за хозяина детективного агентства и через положенное время родила близнецов. Надежда навещала счастливую молодую маму, тогда-то и утащила у нее удостоверение, которое ей точно еще долго не понадобится. Документ был просрочен, но Мизинцева, похоже, не обратила на это внимание.

— Ну-ну, — хмыкнула она, — продолжай…

— А можно, я тоже буду на ты? — осведомилась Надежда. — Да? Ну хорошо. Ладно, ты совершенно права, я не видела ни одного из твоих фильмов, просто искала подходящий повод с тобой заговорить.

— Считай, что заговорила. Теперь скажи, что тебе от меня нужно. Только честно.

Надежда замялась, собираясь с мыслями.

Мизинцева подбодрила ее:

— Наверняка это связано с психоаналитиком. С Ильей Семеновичем.

— И снова снимаю шляпу, — обрадовалась Надежда. — Как ты догадалась?

— Да чувствую, что с ним что-то не так. Я ведь их много видела — психологов, психотерапевтов, даже психиатров… У меня был очень трудный период, когда я страдала от тяжелейшей депрессии, даже в больнице лежала. Понимаешь, муж умер внезапно. Инфаркт. Я тогда на съемки уехала, вечером поговорили с ним по телефону, а утром дочка звонит — в больницу его на «скорой» увезли. Я — на самолет, да пока долетела, он уже умер, не спасли его. Даже проститься мы не успели…

— Ужас какой! — поежилась Надежда.

— Ну да, после этого я и запсиховала. Те съемки сорвались, режиссер на меня озлился и наговорил всем, что со мной дела иметь нельзя. Меня и перестали снимать. Так бы хоть работа помогала, а тут сидишь и думаешь, думаешь… Я очень глубоко переживала, вплоть до суицидных мыслей. И тогда со мной работали самые разные мозгоправы. Так вот, этот Илья Семенович от них заметно отличается…

— Чем же?

— Скользкий он какой-то. Все время кажется, что говорит он одно, а думает другое. У них, психоаналитиков, ведь что главное? Главное — убедить пациента, что он ему поможет, а для этого нужно, чтобы тот ему полностью доверял. Так что он должен уметь слушать и беседу направлять в нужное русло. А этому, похоже, все равно, что ему говорят, мысли его другим заняты.

— Зачем же тогда к нему ходишь?

— Зять у меня богатый и заботливый. С тех пор, как я болела, думает, что у меня непорядок с психикой. И настаивает, чтобы ходила к психоаналитику. На самом деле я уже вполне выздоровела и проку от этих сеансов никакого, но хожу, чтобы зятя не обижать.

— А почему именно к Илье Семеновичу? Что, мало в городе других аналитиков?

— Да к нему его бизнес-партнер ходил, и теперь зять считает, что Илья Семенович — самый лучший. А я его не разубеждаю, чтобы лишний раз не спорить.

— Но вообще-то меня интересует даже не сам психоаналитик, а один из его пациентов, — осторожно сказала Надежда.

— Кто? Случайно, не тот человек, у которого сеанс после меня?

— Именно он, Венедиктов. А на этот раз как догадалась?