Книга Дар царицы Савской, страница 82 – Наталья Николаевна Александрова

— Мне жаль. — Ксения взглянула на изящные часики (копия известной дорогой фирмы). — Ох, у меня же встреча! — и исчезла, бросив на ходу официанту, чтобы включил ее часть ужина в счет, а ее спутнику подал кофе покрепче.

Григорию не икалось, потому что вспоминала его Ксения по-доброму, жалея и сочувствуя. Со вчерашнего дня он немного успокоился, пришел в себя. Он сам удивился, до чего легко перенес этот удар с измененным завещанием. Наверно, потому, что в глубине души никогда и не верил, что может получить от тетки богатое наследство. Уговаривал себя, надеялся, но не верил.

От судьбы не уйдешь, говорила мать. И была, кажется, права.

Что ж, нужно дальше жить. На прежнюю работу его, конечно, не возьмут, нужно что-то другое искать. А может, выставить квартиру на продажу, машину тоже, да и уехать из этого города навсегда? Что ему тут делать теперь…

Ладно, сперва следует хорошенько подумать.

Машину Валерка, у которого заправка и гараж на выезде из города, завтра же возьмет на запчасти, давно ему предлагал. Денег, конечно, мало даст, у него самого проблемы какие-то, но все же некоторое время продержаться можно. А там уж окончательно все решить, спокойно, без спешки.

Такие мысли вяло текли в голове Григория, пока он ужинал в бистро «Семеро козлят», уж очень неохота было возиться с готовкой дома.

В такое время в бистро «Семеро козлят» было обычно довольно много посетителей, однако свободный столик всегда можно было найти, поэтому Григорий удивился, когда к его столику подошел владелец известного в городе ювелирного магазина Борис Семенович Паперный и приветливо осведомился:

— Вы позволите к вам присоединиться?

Григорий удивленно огляделся по сторонам.

Свободных столов и правда хватало.

Значит, Паперный хочет о чем-то с ним поговорить…

— Присаживайтесь, — произнес Григорий с доброжелательным удивлением.

Паперный сел напротив него и развернул меню.

— Так… сырники у них очень хорошие, биточки… вот раньше был еще замечательный салат с козьим сыром, но теперь сыроварня при фабрике давно не работает… Все в упадок пришло… ох, простите, Григорий Николаевич, я не хотел!

— Ничего. — Григорий, который уже пил кофе, поднял глаза на ювелира. — Думаю, вы хотели поговорить не о достоинствах исчезнувшего козьего сыра?

— Ну, не только… — Ювелир пожевал губами.

— А о чем же еще?

— Вы знаете, Григорий Николаевич, ювелир — это почти как священник. Или как психотерапевт. В нашей профессии не принято раскрывать секреты клиентов.

— Весьма похвально и заслуживает уважения. Но тогда я не понимаю, чего вы хотите от меня в данный момент. Честно говоря, ювелирными изделиями я никогда не интересовался.

— Да так, собственно… немного информации… информация, знаете ли, это особый товар. Когда вы делитесь ею с другим человеком, у вас ее не убывает. А иногда даже прибывает. — Борис Семенович сделал знак официантке, чтобы пока не подходила.

— И чем же вы хотите со мной поделиться?

— Да вот, понимаете ли, за последние дни ко мне в магазин наведалось несколько ваших родственников. Не буду называть имен, как я уже сказал, мы не раскрываем секреты клиентов, но эти посетители предлагали мне приобрести некие, как они полагали, ценности. Которые на поверку таковыми не являлись.

Тут Григорий вспомнил, какими злыми и разочарованными выглядели все эти его так называемые родственнички, когда он видел их последний раз. Нет, тогда как раз они радовались. Радовались тому, что ему ничего не досталось. Эта стерва Эльвира так и сказала: «Тебя, Гришка, тоже напарили?» Их всех, стало быть, тетушка обманула, сказала, что дарит ценные вещи, а подарила дешевые побрякушки. Глупо как-то и мелко в таком возрасте так шутить.