Онлайн книга «Дар царицы Савской»
|
— Да вы на нее только посмотрите! — Ладно, покажите, что там у вас… вы меня действительно заинтриговали… Василиса расстегнула свою сумку, полезла в нее, достала доску, завернутую в несколько газет «Козловский вестник», развернула и торжественно положила на прилавок. Паперный уставился на икону и недовольно поморщился: — Вы говорите, шестнадцатый век? — Или семнадцатый, может быть, семнадцатый. Насчет шестнадцатого я не уверена. — Насчет семнадцатого я тоже очень сомневаюсь. — А почему это вы сомневаетесь? — Потому что ни в семнадцатом, ни тем более в шестнадцатом веке офсетная печать еще не была изобретена. — Что?! — возмущенно воскликнула Василиса. — Какая еще печать? Это настоящая икона, московская школа! Она оценена в несколько миллионов долларов! — Очень сомневаюсь. — Да что вы заладили — сомневаюсь, сомневаюсь… я понимаю, вы хотите сбить цену. Ну, так скажите, сколько готовы за нее заплатить. Пусть не миллион долларов, пусть меньше, но назовите реальную цену — или я пойду к другому человеку! — Да пожалуйста, идите к кому угодно! Вам никто за нее и ста долларов не даст! — Что вы такое говорите? — В голосе Василисы растерянность смешалась с последними остатками надежды. — В Лондоне за нее предлагали миллионы… московская школа… да один серебряный оклад чего стоит… — Серебряный? — Паперный поморщился. — С чего вы взяли, что он серебряный? Это не серебро, а дешевый сплав на основе цинка, штамповка и гальваническое покрытие. — Не может быть… — Поверьте мне, я в этом разбираюсь. — Паперный колупнул оклад ногтем, под серебристой поверхностью проступила блеклая тускло-серая основа. — Но сама икона… московская школа… знаменитый иконописец… таких икон сохранилось всего две или три… — А сама икона — я вам еще раз говорю, дорогая моя: это офсетная печать, дешевка для туристов. Правда, насчет московской школы вы, пожалуй, правы… — Вот видите, я права! — Ну да, такие иконы печатают в Москве, на Солянке, и сбывают туристам на Арбате… они и мне хотели предложить на продажу, но я отказался — не хочу торговать ширпотребом, не хочу терять репутацию приличного магазина… — Не может быть! Вы пытаетесь меня обмануть! — в отчаянии вскричала Василиса. — Да взгляните же! — Борис Семенович подцепил уголок иконы тем же ногтем, осторожно потянул — и от доски отклеился краешек бумаги с цветной печатью. — Вы видите? Рисунок печатают на бумаге и потом наклеивают на доску. Даже не на доску, а на кусок ДСП… древесно-стружечная плита… — пояснил он, заметив в глазах Василисы явное непонимание. — Я знаю, что такое ДСП! — произнесла та трагическим, дрожащим голосом. — Я не знаю только, как дальше жить! Я утратила последнюю надежду! — Вот здесь я вам ничем не могу помочь! — Борис Семенович Паперный развел руками. — За что! — воскликнула Василиса. — За что мне это… Что я им всем сделала? Она завернула злополучную икону в мятые газеты, с ненавистью затолкала ее обратно в сумку и, понурившись, вышла из магазина и поплелась к дому… Паперный пожал плечами и занялся своими делами. Василиса же пошла к дому кружным путем, бессильно сгорбившись и шаркая ногами. На плечи ее давил непосильный груз. Делать было решительно нечего, только пойти в сарай и повеситься. И она всерьез думала, как это сделать, вспоминала, есть ли дома достаточно прочная веревка, нужно ли ее мылить или и так сойдет. Можно, конечно, наглотаться материных таблеток, но вряд ли она умрет, на мать вон они вообще не действуют. |