Онлайн книга «Дар царицы Савской»
|
— Ты посмотри, посмотри! — усмехнулась Анна Ильинична. Эльвира осторожно открыла коробку, при этом руки ее дрожали. И сердце у нее взволнованно забилось. В коробке на черном, как осенняя ночь, бархате лежали брызги южного моря… капли лазурной, оглушительной синевы… — Это малая парюра, — проскрипела старуха, наслаждаясь впечатлением, которое произвело на Эльвиру содержимое коробки. — Сапфиры и бриллианты. Как видишь, серьги, браслет и перстень. Бриллианты, правда, небольшие, но сапфиры очень даже ничего. Те, что в серьгах, по четыре карата. Другие поменьше. — Это… это мне? — пролепетала Эльвира, с трудом справившись с дыханием. — Тебе, тебе, милочка! — проговорила тетка снисходительно. — Ведь ты ко мне пришла, проведала одинокую старуху… хотя ты мне, в общем, не родня, но все же парюра в семье останется… Она быстро и внимательно взглянула на Эльвиру: — Ведь она останется в семье? Ты ее не продашь? Не пустишь по ветру? Я могу на тебя надеяться? — Ну что вы, тетенька… конечно, тетенька… как вы могли такое подумать! — Смотри у меня! Едва Эльвира покинула гостиничный номер, прижимая к груди коробку, в дверь снова негромко постучали. — Ну, кто там еще… — недовольно пробормотала Анна Ильинична и повторила громче: — Кто там? Горничная? Я никого не вызывала! Я вообще просила сегодня меня не беспокоить! Она прекрасно помнила, что просила вчера всех этих, с позволения сказать, родственничков нанести ей визиты, но решила притвориться беспамятной старухой, так проще. — Никого не принимаю! — снова закричала она. Дверь тем не менее открылась, и на пороге появились две женщины — опирающаяся на суковатую палку старуха в темном платке и особа помоложе, с водянистыми рыбьими глазами и узкими, бледными, жалостливо поджатыми губами. Старуха вцепилась скрюченными пальцами в плечо своей рыбоглазой спутницы, оглядела комнату неодобрительным взглядом и громко спросила ее: — Куда это мы пришли? Где это мы? Кто это? Варвара Петровна из собеса? Спутница покосилась на нее испуганно и проговорила вполголоса, но вполне слышно: — Мама, не начинай! Ты же мне обещала! — Ты говорила, что гулять пойдем, на нашей скамейке посидим, будем песни петь, а сама куда меня притащила? Что это за ведьма раскрашенная, как покойница? — Мама! — Дочь не слишком уважительно дернула ее за руку. — Прошу, замолчи! Затем она повернулась к Анне Ильиничне: — Здравствуйте, тетушка! — Садитесь! — не столько предложила, сколько приказала хозяйка номера, указав на два стула, и, внимательно приглядевшись к посетительницам, проговорила, скривив губы в некое подобие снисходительной улыбки: — Это, значит, Вера… Мало изменилась! А ты, милочка, кто такая? Что-то я тебя не признаю! — Я — Василиса… — отозвалась рыбоглазая особа, — дочка Веры Ивановны… я же вам на вокзале уже говорила… я вам там уже представилась… — Что? — Анна Ильинична удивленно подняла брови. — Дочка? На вокзале говорила? Извини, милочка, я запамятовала. В нашем возрасте, знаешь ли, такое бывает. — Да, мне ли не знать… — Василиса быстро, озабоченно взглянула на мать. — Дочь, значит… А я было подумала, что Веруся на старости лет стала лесбиянкой! — Как вы могли такое подумать? — Рыбьи глаза округлились, лицо побагровело. — Как вы такое только могли подумать? |