Онлайн книга «Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов»
|
— Не знаю. По мужу, наверное. Она ж замужняя. Бабенка, скажу тебе, – огонь! И озорная, видать. Я при обыске у ней среди прочего халат изъял, и кальсоны мужские. Так вот, Гец их на себя не брал. Меха, кольца, другие вещи – все признал. А про эти говорит – не мои, такие не уворовывал. Ну я к этой Катьке с вопросом, откуда, мол, кальсоны? Она глазки потупила и призналась – полюбовник, мол, оставил. Муж, говорит, цельными днями в услужении у барина, тот его со двора раз в месяц отпускает, вот ей одной и скучно. Эх, хороша баба, жаль, что ее в ДоПР посадили! — Леня! Ты ведь грамотный? Петровский недоуменно вытаращил глаза. — Конечно, грамотный. Я прошлый год экзамен сдал на классный чин. — А коли грамотный, чего же ты, сукин сын, розыскные циркуляры не читаешь! Несмотря на недельное пребывание в камере при Казанской части, Лебедев умудрился сохранить в чистоте одежду и не потерять степенный вид знающего себе цену человека. Сознаваться он и не думал. — Не брал я никаких денег. И халата не брал. — Как же халат герцога у твоей супруги оказался? — Так она ж объяснила – полюбовник оставил. Брательник у нее бедовый, со всяким блатом водится, так Катькин полюбовник наверняка из их кумпании. Вот он-то халат и спер! Его ищите! А с законницей своей, шкурой барабанной, я еще разберусь! Ну никак не хотел лакей колоться. Однажды Кунцевич, дежуря по сыскному, просидел с ним всю ночь, но признания не добился. Не помогла и «подсадка» в камеру. Через неделю Вощинин приказал Лебедева выпустить – за содержание под стражей без достаточных оснований начальнику сыскной могло влететь от прокурорского надзора. Кунцевич выпросил у начальника сутки, сделал еще один визит герцогу, потом съездил в книжный магазин товарищества Вольфа в Гостином Дворе, а вернувшись, велел доставить к себе Лебедева. Лакей, зайдя в кабинет, степенно поздоровался с сыщиком и, не спрашивая разрешения, сел на стул. Кунцевич, не отрывая взгляда от арестованного, открыл верхний ящик стола и молча выложил на стол томик Пушкина. Лебедев опустил голову. — Доискались, ваше благородие! Черт вам ворожит. — А ты думал, не доищусь? Эх, дурак, дурак! Не украл бы ты панталоны, век бы тебя не нашли. На исподнем сгорел. Ладно. Хоть ты меня и помучил, а мне тебя жаль. Хочешь, научу, как облегчить твое положение? — Научи, барин! Век буду благодарен! — Тогда слушай: я деньги опять спрячу, а ты как в камеру вернешься, так попросись к следователю. Ну и объяви ему явку с повинной. Как будто сам, добровольно сознался. Все ему о краже расскажешь и укажешь, куда деньги спрятал. Тогда тебе и наказание будет полегче, да и хозяин, пожалуй, простит… — Жалобы на чинов полиции, конечно, градоначальник рассматривает, но мне все равно необходимо вас допросить, так сказать, для чистоты дела, чтобы, знаете ли, у присяжных не было лишних сомнений, а у адвоката – зацепок. Обвиняемый Краюшкин жалуется, что вы пытали его, как он пишет «еликтричеством». Что вы на это можете сказать? Судебный следователь Скуридин внимательно посмотрел на Кунцевича. — Первый раз, что ли, на меня жулики жалуются? Оговаривает, Николай Борисович, вам ли не знать. Да и как я его мог пытать электричеством, когда у нас в надзирательском керосиновое освещение? — Ну, да, ну, да. Ладно, читайте протокол, подписывайте и можете быть свободны. |