Книга Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов, страница 61 – Анна и Сергей Литвиновы, Юлия Алейникова, Николай Свечин, и др.

Несмотря на фамилию и гордое имя Аполлон, чиновник для поручений столичной сыскной полиции Жеребцов ни статью, ни красотой не отличался. Он выслужился из самых низов, с должности вольнонаемного агента, знал сыск от и до, фанатично был предан делу и требовал такого же отношения от подчиненных. Аполлон Александрович мог закрыть глаза на многое: на пьянку, на мздоимство (если оно, конечно, не переходило определенных границ), но только не на равнодушное отношение к поручениям.

Едва взглянув на начальство, Кунцевич понял – Жеребцов чем-то очень взволнован.

— Ну наконец-то. Садитесь, Мечислав Николаевич. Вы герцога Лейхтенбергского знаете?

— Ни с одним из их Императорских Высочеств лично не знаком.

— Ах, Мечислав Николаевич, не паясничайте, не до этого сейчас. В общем, у герцога из кабинета похищена крупная сумма денег. Мы с Вощининым уже там отметились, Красов с двумя надзирателями продолжают осмотр. Дознание я поручаю вам. Срочно выезжайте на Дворцовую набережную, возьмите дежурный экипаж. Эту кражу непременно надо раскрыть. Вопросы?

— Какие, ваше благородие, могут быть вопросы!

— Ну тогда езжайте, езжайте с Богом! Я очень на вас надеюсь.

Князь Евгений Максимилианович Романовский, пятый герцог Лейхтенбергский, генерал-лейтенант, член Российского Императорского Дома, титуловавшийся Его Императорским Высочеством, был женат на родной сестре героя прошлой войны «белого генерала» Скобелева. Его супруга вовсю «дружила» с Алексеем Александровичем – родным братом правившего монарха. Об этой связи знал весь Петербург. Жена герцога каталась с Алексеем по столице в открытом экипаже, демонстрируя публике бриллианты, подаренные ей любовником. Герцог на роман его жены с великим князем смотрел сквозь пальцы: ведь их высочество платил не только по счетам Зины, но и по счетам ее пьяницы-мужа. Естественно, кражу у такого человека надо было раскрывать любой ценой. А не то Евгений Максимилианович пожалуется Зинаиде Михайловне, та – Алексею, тот – брату, и тогда беды не оберешься.

Кунцевич прекрасно понимал, что в случае неудачного исхода дела крайним окажется он. Могут и со службы погнать! Налаженная жизнь рухнет в одночасье. Придется искать место, экономить на всем, забыть про белошвейку, с которой сыскной надзиратель вот уже как два года состоял в незаконной связи.

Пролетка остановилась у парадного подъезда запасного дома Зимнего дворца в тот момент, когда оттуда вышел Красов с двумя надзирателями.

— А мы уже закончили, Мечислав Николаевич, долгонько ты ехал.

Кунцевич насупился:

— Как только мне Жеребцов поручение дал, так я сразу и выехал.

— Ладно, ладно, хватит бычиться. Раз тебе дознанием заниматься, то давай я все, что узнал, расскажу. Дело, в общем, так выглядит: сейчас их высочество живет в доме один, супруга на даче изволит пребывать. Рабочая комната герцога в первом этаже. Чтобы попасть туда как с парадного входа, так и с черного, надобно обязательно пройти через залы, напрямую из людских не попадешь. Деньги их высочество положил в стол утром. Они лежали в шкатулке. Шкатулка интересная – сделана в виде книги, эдакий томик Пушкина, полый внутри. В 11 герцог уехал, кабинет закрыл на ключ, он так всегда делает. Вернулся в час пополудни, хотел подремать, переодеться и ехать в клуб. Дворецкий денег попросил на какие-то надобности, герцог сунулся в стол, а денег-то и нет. Я дверь осмотрел, замок весь исцарапан, как будто его отмычкой открывали. Только вот непонятно, как вор мог к кабинету среди бела дня пробраться никем не замеченным?