Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 59 – Юлия Алейникова

— Понятно, – покладисто согласился майор. – Значит, ты из-за спешки Баженова по голове ударил?

— Ну да. Я хотел легонечко, да, видно, от страха не рассчитал, – с искренним раскаянием проговорил Толик.

— Значит, камень ты отдал отцу и он сразу уехал?

— Да.

— И даже не поинтересовался, как ты его достать смог?

— Ну, я сказал, что Баженов сам отдал, что я с ним поговорил, он раскаялся и сам отдал.

— И отец тебе поверил?

— Ну конечно, он же честный человек, а честные люди сами никогда никому не врут, потому и другим всегда верят, – простодушно объяснил Толик.

Майор только вздохнул, глядя на великовозрастного дитятю.

— А куда он поехал, сказал тебе?

— Нет. Он сказал, что напишет мне до востребования, как только устроится на новом месте.

— Но хоть город он назвал?

— Нет. Сказал, что пока сам точно не знает, где сможет устроиться. У него был старый друг, который, возможно, ему поможет. Но пока он ничего не хотел говорить. Сказал, что напишет.

— Гм, – скептически проговорил майор. – Хорошо, подожди пока в соседней комнате. Леонид, проводи.

— Ну, что скажете, друзья? – посмотрел на сотрудников майор.

— А что, молодец Ленька. Дело можно закрывать, – бодро ответил Саня.

— Любопытно было бы папу этого сопляка разыскать, – неторопливо проговорил Иван Дорофеевич.

— Вот и я так думаю. Парнишка-то и сам не понял, кто его надоумил рубин украсть и к идее такой подвел. А папаша у него, видать, хват. Сам в чужую квартиру не полез, сыночка снарядил. Надо бы его личность проверить, что там за инженер такой и по какой статье сидел.

— А может, не стоит так вот сразу? – с сомнением проговорил Иван Дорофеевич. – Ты бы, Петр Пантелеевич, попробовал с мамашей побеседовать, она-то небось знает, что с ее первым мужем сталось.

— Пожалуй, ты прав, она бабенка сообразительная, хоть и вся такая из себя балерина, – согласился майор. – Давайте парнишку пока задержим, а ее завтра ко мне. И, может, лучше пусть он домой позвонит, скажет, что у товарища ночевать останется.

— Это еще зачем? – возмутился вернувшийся в кабинет Леня. – Он же преступник, он Баженовых ограбил.

— Ты пока погоди с обвинениями, тут дело семейное, неизвестно, чем закончится, – притормозил его майор. – А домой пусть позвонит, и мамашу его завтра сюда на беседу.

Ленинград. 22 апреля 1950 г.

Ирина Феликсовна, в шелковом халате, с папильотками в волосах, сидела за обеденным столом, нервно помешивая ложечкой чай и поглядывая на приоткрытую дверь спальни, где, беззаботно насвистывая, собирался на работу муж.

— Павел, меня вызывают в уголовный розыск. Звонил тот майор, помнишь, я тебе рассказывала, который к дяде Боре приходил, – решилась поделиться беспокойством Ирина Феликсовна.

— Зачем ты им понадобилась? – выходя из спальни, встревоженно спросил Павел Кириллович.

— Понятия не имею. Там, в больнице, я сказала, что рубин дядя Боря купил у меня. Он спрашивал, кто об этом мог знать. Может, кого-то задержали, хотят, чтобы я опознала?

— Ириша, ну зачем ты это сказала? – нервно воскликнул Павел Кириллович. – Мало ли что им теперь придет в голову?

— Да что им может прийти в голову? – тут же сердито вскинулась Ирина Феликсовна. – И потом, не скажи им это я, сказала бы тетя Клава или сам.

— Ну да. Да. Ты права. Так что им все же надо?