Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 40 – Юлия Алейникова

— А коллекция профессора, что вы о ней знаете?

— Мало. Коллекция Баженова вещь таинственная. Целиком ее никто не видел; то, что показывается публике, – это так, верхушка айсберга. Самое интересное тщательно скрывается, и происхождение некоторых вещей лично мне представляется сомнительным.

— Почему?

— Дело было до войны, – хмуро глядя себе под ноги, рассказывал Круглов. – Я как раз с профессором в наилучших отношениях находился. Так вот. Сидели мы у него дома, чай пили, когда пришла к нему какая-то старушка, ну, может, не совсем старушка, а мне так по молодости лет показалось, – поправил сам себя Николай Семенович. – В общем, беседовал с ней профессор в коридоре, дверь в столовую прикрыл. Но слышно все равно было, хотя Клавдия Филимоновна и старалась меня отвлечь пустыми вопросами.

— И о чем они говорили?

— Не знаю, как звали ту особу, но приходила она к профессору за деньгами. Оказывается, профессор незадолго до смерти ее мужа взял у них для изучения какую-то ценную вещь. Какую, точно не скажу. Клавдия Филимоновна сильно отвлекала. Не все удалось расслышать. В общем, взял и не вернул. А теперь, когда муж умер, ей очень нужны деньги, и она просит или вернуть эту вещь, или заплатить.

— И что же Баженов?

— Баженов сказал, что покойный эту вещь ему подарил для коллекции, чтобы профессор сохранил ее для потомства.

— А может, так и было?

— Сомневаюсь. Эта женщина обвинила профессора во лжи и даже пригрозила милицией. Он на нее шепотом наорал, сказал, что она может убираться куда угодно, ей с ее происхождением не поверят, а поверят ему, советскому ученому. Тогда она стала плакать, умолять, говорить, что они находятся на грани нищеты. И тогда профессор с барского плеча сунул ей сколько-то денег, она возмутилась, что этого мало, тогда он пригрозил и это отобрать. Женщина в слезах ушла, а я задумался над тем, что из себя представляет мой «дорогой» учитель.

— Вы не расслышали, как звали эту женщину или ее покойного мужа?

— Нет, к сожалению.

«А вот эта история уже была интересная. Многообещающая», – оживленно размышлял Саня, выходя со двора. Надо во что бы то ни стало разыскать ту женщину или ее потомков. Один из них вполне мог свести счеты с Баженовым.

А Круглов Сане понравился. Приятный, прямой человек, фронтовик, с ребятней вон занимается, а дети народ чуткий, они только к светлым, чистым людям тянутся. Но вот окончательно снять Круглова с подозрения он не мог. Одно дело личные впечатления, а другое – служба. А потому, записав на всякий случай несколько фамилий наиболее сомнительных, по мнению Круглова, знакомых профессора, Саня твердо решил алиби доцента проверить.

Но уже в понедельник, а сегодня было бы неплохо и с семьей время провести, может, в парк вечером пойти на концерт или книжку Лидусе почитать, да и Женя вторую неделю просит кастрюлю запаять. И примус надо почистить.

Ленинград. 19 апреля 1950 г.

— Итак. Никаких следов украденного у Баженовых добра пока не обнаружилось, – глядя на сидящих перед ним сотрудников, сухо говорил майор. – Сергееву удалось установить, что около двенадцати дня в парадную Баженовых зашел мужчина в кепке и сером свободном плаще. Установить возраст или приметы мужчины пока не удалось. Головко раскопал интересную историю с коллекцией Баженова. По показаниям ученика профессора, доцента Круглова, до войны Баженов, говоря коротко, украл у какого-то знакомого ценную вещь; вдова этого знакомого приходила к профессору, требовала вернуть эту вещь или заплатить за нее. Профессор отказался. У них вышел конфликт, в результате Баженов выплатил вдове незначительную сумму и пригрозил, если она не успокоится, отобрать и это. Фамилия и имя гражданки неизвестны. Но жена Баженова при этом разговоре присутствовала и женщину наверняка знала, с ней я поработаю сам, – с удовлетворением постановил майор. – Остальные: ищем свидетелей, которые видели незнакомого мужчину. Делайте что хотите, но описание этого типа у меня должно быть, – строго напутствовал он. – А я еще к самому профессору наведаюсь, врачи разрешили.