Книга Анна Павлова и священный рубин, страница 123 – Юлия Алейникова

— Сергей Викторович, извините за беспокойство, это вас беспокоит Киреева, бывший костюмер из Мариинского, помните? Мы с вами общались по поводу матери Евдокии. – Капитан едва успел выбраться из университетского архива на свежий воздух, когда его настиг этот телефонный звонок.

— Слушаю, – останавливаясь в портике горного университета и щурясь от играющего на невских волнах яркого апрельского солнышка, благодушно ответил капитан.

— Я тут узнала, что у матери Евдокии мужа убили, а потом вспомнила наш с вами разговор, в общем, я про подвеску, что Галиночке Афанасьевне принадлежала. Мы можем встретиться?

Еще бы!

— Вы сейчас дома? Я подъеду!

Скромная однушка на Черной речке, в которой проживала Екатерина Васильевна, была ничем не примечательна, кроме огромного количества фотографий в рамочках с автографами знаменитых артистов, исключительно оперных и балетных, самому капитану совершенно незнакомых, пожалуй, кроме двух. Галины Коваленко и баритона Леонида Яковлевича.

— Проходите, присаживайтесь, – суетилась хозяйка. – Я прям и не знаю, как начать.

— Начните сначала, – посоветовал капитан, усаживаясь в кресло.

— Виновата я очень, – понурив голову, проговорила костюмерша. – Очень мне тогда хотелось Евдокию защитить. Я ведь знаю, что она человек хороший. Только добро людям делает, а вы вот могли бы и не разобраться, а ей зачем неприятности? Вот я и соврала. Точнее, не рассказала.

— А что именно?

— Про подвеску, да и вообще. – Костюмерша вздохнула и, помолчав минутку, продолжила: – Евдокия, она всегда умеет людей разговорить, может, и не специально, а вот дар у нее такой, все ей как на духу выложишь. И вот было давно когда-то, разговаривали мы с ней за чашечкой чая, она меня часто угощала, по-свойски, – оправдывалась Екатерина Васильевна. – И уж не помню как, но заговорили мы про всякие украшения, а я возьми и расскажи, что у Галины Коваленко старинная подвеска имеется, с огромным рубином, и вся бриллиантами усыпана. Я до сих пор помню, как у Евдокии тогда глаза сверкнули. Очень уж она всякие старинные украшения любит. У нее и своих много, и наши ей знаю, что дарили. Так вот, после того раза она все пыталась к себе Коваленко заманить, и через меня, и через других общих знакомых, я это сама слышала. Случайно, конечно.

А уже потом, когда Галина Афанасьевна у нее была, она мне жаловалась, что Евдокия ей не понравилась, шарлатанка и вообще все это глупости, да еще и любопытная, все норовит в чужие дела нос засунуть. Я тогда очень удивилась. Никогда за Евдокией такого не замечала. В общем, не сошлись они. А спустя сколько-то времени я Коваленко звонила. С праздником ее поздравить, заодно и поболтать, так вот она мне пожаловалась, что обратился к ней не так давно муж Евдокии, Аркадий Вениаминович. Вроде как он антикварным магазином владеет и очень хочет у нее подвеску купить с рубином. Помнится, Коваленко тогда очень сердилась, ругалась, что кто-то из театра наболтал этой мошеннице лишнего, так теперь эти прохиндеи ей покоя не дают. В общем, она их жестко отфутболила, так она и сказала! А что уж потом было, я и не знаю. Тогда мне это показалось неважным, а вот теперь я уж и не знаю, – виновато закончила свой рассказ Екатерина Васильевна.

— Спасибо, что рассказали, это действительно важно, – поднимаясь, похвалил ее капитан.