Книга Запах смерти, страница 33 – Эндрю Тэйлор

— Спасибо, моя дорогая. Мне достаточно, – поднимаясь, сказал судья. – Пожалуй, я проведаю миссис Винтур, а затем лягу спать.

Мы проводили взглядом старого судью, который пошел по дорожке в сторону задней двери дома.

Миссис Арабелла пошевелилась, и плетеное кресло заскрипело под ее весом.

— Мириам говорит, вы ходили смотреть, как вешают того человека.

— Да, мэм. Печальная обязанность.

— А он перед смертью признался в убийстве?

— Полагаю, нет.

— Принято считать, что человек захочет сказать правду перед тем, как предстать перед своим Создателем.

— Возможно, он и желал бы признаться, мэм. Но насколько я понимаю, ему не дали такой возможности. Впрочем, прошу прощения… эта тема, вероятно, крайне болезненная для вас.

Снова скрипнуло плетеное сиденье.

— Да, конечно. И хотя я плохо знала мистера Пикетта, его убийство меня потрясло. Скажите, сэр… это была… тяжелая смерть?

Я вгляделся в лицо Арабеллы, белевшее в сгустившихся сумерках:

— Чья? Мистера Пикетта?

— Нет. Я имею в виду человека, которого повесили за его убийство.

— А разве такая смерть бывает легкой? – ответил я, пожалуй, резче, чем хотелось бы.

— Простите, я задала вопрос, хорошенько не подумав. – Она казалась расстроенной, но темнота скрывала выражение ее лица. – Но ведь существует такое понятие, как сравнительная степень. Ведь так?

— Его смерть не могла быть легкой. – Я вспомнил сжатые кулаки приговоренного, его дергающиеся ноги, но сильнее всего мне врезались в память возникшие из темноты под эшафотом руки и последовавший за тем фатальный рывок за щиколотки смертника. – Но мучения продолжались недолго.

— Что ж… – вздохнула Арабелла. – По крайней мере, я рада это слышать. Хотя, конечно, они все чувствуют иначе. Не так, как мы.

— Вы о ком?

— О неграх. Они сделаны совсем из другого теста. Более грубого. На самом деле многие из них не слишком отличаются от домашней скотины. Большинство негров не имеют ни малейшего представления о религии или морали.

— Не могу с вами согласиться, мадам. Их положение, возможно, хуже, чем наше, они не получают образования, но в том нет их вины. И действительно, если кого и винить, только нас самих, за наши пороки.

Она откинула голову и расхохоталась с таким неподдельным весельем, что я невольно улыбнулся в ответ.

— Ах, вы никогда бы не стали так говорить, если бы знали их так же хорошо, как я, сэр!

— Но в Лондоне мне приходилось очень часто иметь дело с неграми, свободными людьми…

— Я, естественно, говорю не о всех неграх, – перебила меня миссис Арабелла, – и даже не о всех рабах. В данном случае я, например, делаю исключение для рабов вроде Джосайи, Мириам и Абрахама. Они так долго жили с нами, что стали почти такими же, как мы, насколько позволяет Господь, с учетом разницы в социальном статусе между нами и ими.

— Выходит, они рабы? Я и не знал.

— Они вполне довольны своим положением и верно нам служат. Их преданность не ставится под сомнение. Уверяю вас, сэр, Джосайя откажется от свободы, даже если мистер Винтур принесет ему вольную на блюдечке с голубой каемочкой. – Сделав паузу, миссис Арабелла продолжила: – Возможно, ваша семья… Не сомневаюсь, миссис Сэвилл считает дни до вашего счастливого возвращения. – Она говорила вполне серьезно, но в ее словах чувствовалась некая насмешка, которая меня раздражала. – Вы давеча говорили, что у вас есть дочь. Так?