Книга Запах смерти, страница 149 – Эндрю Тэйлор

И можно ли считать простым совпадением, что Джека Винтура убили в тот самый момент, когда мы расслабились и утратили бдительность?

Мы приехали в Нью-Йорк лишь к вечеру и сразу направились в штаб-квартиру, где майор Марриот, уже введенный в курс дела письмом от Кендалла, ждал нас в своей личной комнате. К нашей компании присоединились еще несколько джентльменов, включая генерала Трайона и заместителя генерал-адъютанта.

Мы обсуждали убийство так, словно практически не знали убитого при жизни. Карне обратил внимание на пропажу кошелька, и это, по крайней мере, позволяло предположить, что мотивом было ограбление, хотя отнюдь не объясняло жестокости нападения.

— Возможно, тут кроется совсем другая причина, – продолжил Карне. – Мы видели столько зверств во время войны, столько крови… – Его голос замер.

— Ну и что с того, сэр? – нетерпеливо поинтересовался Трайон.

— Я считаю, у некоторых людей, их совсем немного, резня порождает в душе жажду крови. Я встречал солдат или старых солдат, пораженных некоей формой безумия, которая побуждает их творить страшные дела. – Карне задумчиво потер лоб. – Не стану утверждать, что я понимаю природу сего явления, но мне приходилось с ним сталкиваться. Если спросите военных врачей в госпиталях, они скажут вам то же самое.

Марриот презрительно фыркнул, но, вспомнив о хороших манерах, сделал вид, будто закашлялся.

Генерал Трайон встал с места:

— Джентльмены, похоже, на данный момент мы больше ничего не в состоянии сделать. Прошу вас проинформировать меня, если появятся свежие разведданные. Через день-два я собираюсь зайти к судье Винтуру, чтобы принести ему свои соболезнования.

Остальные тут же потянулись к выходу вслед за Трайоном, оставив нас с Марриотом вдвоем.

— Нужно сообщить Винтурам, – вздохнул я. – Через пять минут об убийстве капитана будет знать весь город, если, конечно, уже не знает.

Майор склонил голову и потер грязное пятно на своих штанах:

— Вы возьмете на себя эту печальную миссию, сэр?

— Да, – ответил я.

Мне казалось, им будет легче узнать трагические новости от человека, лучше других знакомого с обстоятельствами дела.

— Не сомневаюсь, вы сможете передать им печальную весть со всей свойственной вам деликатностью, – кивнул Марриот. – Я могу вам хоть в чем-то помочь?

Я подумал об осиротевшей семье на Уоррен-стрит:

— Тут уже никто не в силах помочь.

— Я непременно их навещу, – продолжил Марриот. – Быть может, прямо завтра, если это не слишком рано. Не хотелось бы проявлять излишнюю навязчивость в эти скорбные дни.

У меня не было ответа на его вопрос, в связи с чем я глубокомысленно изрек, что Винтурам в столь тяжелые времена понадобится поддержка друзей.

Когда я уже собрался уходить, Марриот произнес именно то, что, собственно, и хотел сказать:

— Прошу вас, передайте мои самые глубокие соболезнования миссис Арабелле. Я… Она…

Однако у него не хватило или красноречия, или мужества закончить фразу. Он поклонился и поспешно отвернулся.

Кажется, судья Винтур все понял, увидев мое лицо.

Я стоял перед холодным камином в библиотеке и как можно более лаконично рассказывал ему о том, что произошло с его сыном. Пока я говорил, судья сидел, будто окаменев, возле открытого секретера и смотрел на перо, лежавшее перед ним на листке бумаги. Лист был чистым, если не считать жирной кляксы из накапавших с пера чернил.