Книга Верой и Правдой, страница 105 – Александр Ольшанский

Однажды, возвращаясь домой тёмным вечером, Денис почувствовал, что за ним следят. Не открытая погоня, а тихое, упорное присутствие где-то сзади, в переплетении узких переулков. Он не стал оборачиваться, а резко свернул к знакомому кабаку «У якоря», растворился в толпе подвыпивших матросов и вышел через чёрный ход. Сердце билось глухими ударами. Их легенда пока держалась, но почва под ногами уже была не такой твёрдой.

На следующий день Пашка, похудевший и посеревший за время их разлуки, но с тем же блеском в глазах, принёс решающую весть. Накануне он проник в контору купца, связанного с Вешняковым, под видом грузчика в поисках работы.

— Говорили они за плотно закрытой дверью, а я ухо к ней приложил, – шёпотом докладывал он, жуя принесённую Дуняшей краюху. – Говорит приказчик: «Ящики для его сиятельства готовы, ждём только окончательного благословения от самого учёного мужа из Сухаревой башни». А Вешняков ему в ответ: «Благословение уже в пути. Как придёт – немедля в Петербург. К открытию диковинного зала».

Потом Павел, сияя от радости, рассказал, что его все-таки взяли сторожем в эту контору на испытательный срок. Ночью он очень тихо вскрыл один из ящиков с «птицей» и разглядел там богатый предмет. Второй сторож не проснулся. Вынуть вещь из ящика не удалось. Щель, образовавшаяся в месте вынутой доски была слишком узкой. Но предмет ему удалось высвободить из ткани и рассмотреть в сете фонаря.

По словам Павла, чаша кубка была невелика, но изумительной работы. Матовое золото сочеталось с сияющей эмалью на его ножке. Птица, похожая феникса, с распростёртыми крыльями, выложенная крошечными пластинками красной, синей и зелёной эмали, в изящных языках пламени и облаке дыма на заднем плане. Глаз птицы был инкрустирован небольшим тёмным камнем, возможно, гранатом. Вещь дорогая, царская.

К утру Пашка аккуратно закрыл ящик, вдавив рукой вынутые гвозди обратно. Утром спокойно сдал дежурство и смотался из конторы.

— Молодец, Павел! – Восхищенно воскликнул Калмыков. Это, похоже, и есть сам «Дар Феникса», Пашенька!

— Если обнаружат, что ящик я вскрывал, то я снова буду в бегах и нужно справлять новые документы. Наверное…

— Не переживай! Всё осилим.

— Хорошо бы. – Паша хлебнул кваса из кружки и опасливо поглядел в окно.

— Говоришь, мол, ждут приказа от главного учёного мужа из Сухаревой башни. Брюс, – прошептал Денис. – Он или их фигура, или… их цель. Возможно, он связан с Фламандом или это лишь прикрытие, вариант страховки для заговорщиков…

Сухарева башня в Москве. Лаборатория Якова Брюса, «колдуна» и учёного, одного из самых доверенных людей Петра. Если нить от архангельского груза тянулась туда, значит, заговор достигал самых верхних этажей власти, прикрываясь покровительством науки. Это меняло всё. Это означало, что в игре появилась ещё одна фигура, чьи мотивы были неясны, а влияние – огромно.

В доме Дениса Иванова, отставного шкипера, было тихо. Дуняша, укачав Алёшу, ставила в печь чугунок с кашей на утро. За окном, в прозрачных сумерках, неестественная тишина. Соломбальская слобода тонула в призрачном, молочном свете, когда время будто застывало между днём и вечером.

Стук в дверь прозвучал как вежливый, но твёрдый указ – три отмеренных удара костяшками пальцев. Денис встрепенулся. Взгляд его пересекся со взглядом Дуняши. Ни Пашка, ни его люди так не стучали. Денис кивнул жене, и та, беззвучно ступая, скрылась в задней горнице с колыбелью. Он отодвинул засов.