Книга Между морем и ветром, страница 118 – Ирина Коняева

Света прикрыла глаза, нанося парфюм на волосы и кожу. Медленно, едва касаясь кончиками смоченных в ароматной субстанции пальчиков. Наслаждаясь и лёгким фруктовым ароматом с нотками корицы и кардамона, и невесомой лаской.

— Далеко собралась? – раздался мужской голос от двери, и она вздрогнула, повернулась к другу.

— Э–э–э, – Света замялась.

Осознание, что она стоит практически голая перед другом, отшибло способность мыслить внятно, и она сделала шаг в сторону платья, намереваясь прикрыться. Мягкое прозрачное кружево украшало, но никак не скрывало то, что под ним находилось. Тут же вспомнилось, что Ярослав давно не был с женщиной.

«Слишком давно, – нервно подумала она, облизывая губы. – Вон как смотрит!»

Он не только смотрел, он медленно раздевался. Не сводя с полуобнажённой красавицы голодного взгляда, скидывал обувь, расстёгивал пуговицы на снежно–белой рубашке.

Светка сглотнула, когда он расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава. Почему–то ей показалось, что сейчас её накажут за плохое поведение, и она замерла, так и не дойдя до вожделенного платья.

— Так куда, ты говоришь, собралась? – уточнил он, подойдя вплотную и подцепив двумя пальцами завитый локон, поиграл с ним пару секунд и переключился на покрытую пупырышками кожу.

Она затаила дыхание и только смотрела, как загорелые длинные пальцы скользят от линии плеча вниз, ласково, неторопливо поднимаются назад. Отодвигают бретельку роскошного бра в сторону, гладят оголившееся окончательно плечо. Спускаются к груди.

Нежное, уверенное скольжение по линии кружева и его рука резко перемещается на её подбородок, приподнимает так, чтобы она запрокинула к нему лицо, посмотрела прямо в глаза.

— И ты в этом собралась идти к другому мужчине?

Голос его звучит недовольно, словно она провинилась перед ним, и Света гордо задирает нос.

— Да! – её ответ звучит с явным вызовом.

— И не мечтай.

Он смотрит зло и холодно. Её глаза сверкают едва ли не ненавистью. Она терпеть не может, когда ей указывают. Даже, если это делает он. Особенно, если это он.

Света собралась сказать ему всё, что она думает о его поведении, но как только приоткрывает рот, коварный Ярослав впивается в него поцелуем.

О нежности он словно никогда не слышал. Сильные, до боли, объятия. Страстные, сминающие её губы поцелуи. Властные, деспотичные. Жаркие, нескромные касания.

Она сходила с ума вместе с ним. Подчинялась его рукам и в то же время сама властвовала. Расстёгивала, стягивала одежду, чересчур сильно дёргая, разрывая ткань. Ласкала и царапала. Целовала и кусала.

Не было ни лепестков роз, ни шёлковых простыней. Страсть застала пару в коридоре, и постелью им стала чуть шершавая, окрашенная в белый цвет, стена.

Они не слышали, как играл рингтон её телефона, не слышали пиликанья сообщений. Лишь судорожное дыхание, вздохи, стоны.

Когда она обмякла в его руках, он обхватил её шею сзади, большим пальцем придерживая подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. Строго сказал:

— Ты моя, Света. Только моя.

Она поняла, что он хочет сделать. Слишком хорошо знала его характер. Но сопротивляться не было ни моральных, ни физических сил. И она не была уверена, что у неё в принципе есть такое желание.

Её тело послушно принимало его ласки, его страсть, наслаждалось ими, и она решила отпустить ситуацию. Это ведь Ярослав. Он никогда не причинит ей боли. Никогда не предаст.