Книга Между морем и ветром, страница 114 – Ирина Коняева

«Ко мне, похоже, возвращаются старые мысли. Надо гнать их поганой метлой», – засыпая, думала Света.

Когда–то давно, ещё в школе, она влюбилась в него безумно, со всем подростковым пылом. Гормоны бушевали так, что ей сложно было учиться, заниматься повседневными делами и сложно было общаться с ним дружески, как прежде.

И она давила, давила эти чувства. Гнала прочь мысли о нём. Изо дня в день, из ночи в ночь.

И сама не заметила, как расцвела. Не видела, как её влюблённый взгляд, мечтательный и нежный, привлекает парней. Как стыдливый румянец первых эротических ощущений и мыслей трогает щёки, ещё больше манит кавалеров. Как томные вздохи соблазняют кругом всех мужчин, что оказываются рядом. Всех, кроме него.

Но он не замечал. Не видел. Не чувствовал. А она скрывала. Скрывала так, что со временем перегорели, истлели, рассыпались прахом первые чувства. А дружба осталась.

Крепкая, проверенная временем, различными ситуациями и её любовью. Робкой и в то же время безумной, глубокой и всепоглощающей.

— Сладких снов, – раздалось сонное бормотание и буквально через минуту Ярослав уснул.

Света прижалась губами к его руке, на которой лежала, бесшумно целуя, потёрлась носом тихо–тихо, почти незаметно.

— Сладких снов, родной.

Две недели спустя

Ксюша психовала. Не злилась, негодовала, ярилась, а именно психовала. И ничего не могла с собой поделать. Даже прекрасная летняя погода, столь редкая в Приморье, её не радовала, ведь как радоваться, когда все кругом счастливы, а ты нет?

Олег Васильевич сделала маме предложение, и та, хоть до сих пор не согласилась, буквально летала на крыльях любви. И готовила! Много готовила, словно тренировалась к совместной жизни с мужчиной, им–то с дочерью вполне можно было обойтись салатиком, а тут вдруг в их кухне появились бифштексы, лазаньи и прочие калорийные блюда, от которых Ксюша отказывалась порой с трудом. Сомневаться не приходилось – мама придумывает отговорки, чтобы набить себе цену, а ответ на важный для любой женщины вопрос давно готов.

Юлька пошла с Михаилом в тренажёрный зал, как он не разубеждал заупрямившуюся девушку, что она и так прекрасна. Они не встречались официально, но периодически проводили время вместе – кино, кафе, прогулки у моря. Приглядывались. Юля пока держала оборону, но с этой парочкой Ксюше всё было понятно.

Она радовалась и за маму, и за подругу, правда радовалась, но иногда накатывала грусть–печаль по поводу своего одиночества. Сева не объявлялся, и настроение её из уныло–никакого превращалось в отвратительно–мрачное.

Единственной её отдушиной стал брат.

Брат!

Она смаковала это слово с утра до вечера. И так, и сяк крутила и вертела его, писала в 1С в графе «Наименование товара» и стирала, чтобы никто не увидел. Переименовала Ярослава в телефоне и изо всех сил пыталась не писать ему круглосуточно, чтобы на экране высвечивалось окно сообщения с надписью абонента: «Брат».

От короткого, но безумно, бесконечно значимого слова в душе поднималась тёплая волна, а улыбка сама собой возникала на лице.

Все недостатки Ярослава растворились. Он казался ей самым идеальным человеком на белом свете! Умным, сильным, красивым, самым замечательным!

И братом. Братиком. Любимым, самым классным в мире братом!