Книга Несовершенство, страница 164 – Татьяна Миненкова

— Не переживайте, Елена Викторовна, я ненадолго, — с усмешкой успокаивает Лекс, спокойно реагирующий на мамин взгляд «тебе здесь не рады». Подходя ближе ко мне, здоровается: — Привет, конфетка.

Мне так много хочется сказать ему сейчас, и поблагодарить за всё, что он сделал для меня, и рассказать про завтрашний отъезд, но при родителях не хочется. Слишком личное. Подожду. Поэтому просто отвечаю тихим «привет».

Стол уже накрыт на троих. То есть, если отец и приглашал Волкова, то маме он точно ничего об этом не сообщил.

— Поговорим, или сначала поужинаем? — папа пожимает руку Лекса, вызывая у меня желание протереть глаза, чтобы удостовериться, что мне это не померещилось.

В этот момент по стёклам ударяют первые капли дождя. Хотя учитывая происходящее, я бы и снегу в сентябре не удивилась.

Волков отзывается вполне дружелюбно:

— Не голоден, — Он расстёгивает пиджак, но снимать его тоже не торопится. — А от кофе не откажусь.

Отец встречается с мамой взглядом, молчаливо прося сделать кофе и не добавлять туда цианистый калий, а то она, судя по взгляду, планирует. Она всё ещё злится на Лекса, не то за прошлую пятницу, не то за то видео с поцелуем, не то за что-то ещё. Мама умеет быть очень злопамятной. Но отцу перечить не станет.

— Что у него за дела с Игорем? — интересуется она у меня под шум кофемашины, когда мужчины исчезают в кабинете.

Пожимаю плечами и честно отвечаю:

— Не знаю. У нас не настолько доверительные отношения с Лексом.

Очевидно, её злит тот факт, что отец тоже не посчитал нужным посвящать её в подробности. Она ехидничает:

— Когда обжималась с ним на Шаморе были доверительные.

— Так было нужно, — угрюмо ворчу я, тоже не собираясь рассказывать об обстоятельствах, при которых обжималась с Лексом, что бы это ни значило.

— Светлана Иосифовна… — начинает мама, но я, впервые набравшись решимости, перебиваю, шипя не хуже кофемашины:

— Слышать про неё больше не хочу! И про Ника тоже! Это благодаря ему на меня обрушилось столько проблем! И если бы не Алекс, который тебя так раздражает, я вообще была бы уже непонятно где. В лучшем случае — в следственном изоляторе, а в худшем — не знаю!

Кофе переливается через край кружки, потому что мама, увлечённая моей тирадой, забывает вовремя нажать нужную кнопку. Чувствуя, что скоро у меня из ноздрей повалит пар, добавляю.

— Я не требую от тебя невозможного, мам. Просто прекрати вести себя с ним так. Он этого не заслужил. И между нами ничего нет, поэтому твой цирк вторую неделю необоснован!

После каждого раза, когда я повторяю, что между мной и Лексом ничего нет, в груди становится тяжелее. Словно от этих слов там что-то разваливается, падая тяжёлыми камнями, рискуя обрушиться огромной лавиной. Контролировать себя становится всё сложнее, поэтому я всё-таки нажимаю эту чёртову кнопку на кофемашине, чудом не разлив, выхватываю кофе и, оставив маму в недоумении, ухожу в кабинет.

Лекс и отец сидят за столом друг напротив друга и разговаривают вполне спокойно и миролюбиво. А судя по тому, что при моём появлении разговор обрывается, подозреваю, что он напрямую меня касался.

— Не ждите меня, Вали, — говорит отец, когда я осторожно ставлю перед Алексом чашку, дрожащую на блюдце в такт дрожи в моих пальцах. — Садитесь ужинать.