Книга Несовершенство, страница 146 – Татьяна Миненкова

Я надёжно закрепляю педали и регулирую высоту тренажёра. Подстраиваюсь под музыкальный ритм и команды тренера. Чувствую, как учащается дыхание, а ноги работают в унисон с сердцем.

Сознание рисует картинки, в которых я еду по-настоящему: передо мной широкая и ровная дорога, абсолютно пустая, ветер дует в лицо и треплет волосы, шины велосипеда шуршат по асфальту. Мчусь вперёд, оставляя позади все сомнения, заботы и тревоги. Каждый оборот педалей отдаляет меня от прошлого и приближает к счастливому будущему — тому, где я свободна. Энергия наполняет тело. Жжёт в мышцах, но несмотря на усталость, во мне кипит желание продолжать, потому что за пределами усталости — сила и выносливость. Каждое движение приближает к цели не только физической, но и какой-то внутренней гармонии, что ли.

Оказывается, так тоже можно уехать от проблем, по крайней мере, на какое-то время, и даже нарушать ничего не нужно.

По завершении тренировки мне легко. В голове больше не разноголосица мыслей, а строгий и чёткий порядок. Каждой из них — своя полочка. Каждой проблеме — своё решение. Теперь я знаю, что делать. С работой. С родителями. С сахаром. С Никитиным исчезновением. Тот телефон в блокноте — важнейшая нить в поисках. И тянуть за неё должен тот, кто держит в руках — я.

Поэтому, приняв душ и переодевшись, я возвращаюсь в машину и набираю номер.

— Здравствуйте, мне нужно услышать Адама Омарова, — деловым тоном произношу я сразу же после короткого «алло». Этот тон я подслушала у Миланы и привыкла использовать на переговорах и совещаниях. Он заставляет проявлять уважение к говорящему и не срабатывает только с одним человеком — Игорем Дубининым. Но к счастью, мой собеседник — не он.

— Это я.

Мужчина говорит с акцентом, но я вряд ли сумею определить по нему национальность. Темп медленный и размеренный, гласные — открытые, длинные. Что-то восточное, наверное, но это и из имени было ясно.

— Меня зовут Валерия, — непривычно представляюсь я полным именем. — И я ищу своего… друга — Никиту Сахарова.

Сбиваюсь, потому что охарактеризовать то, кто для меня теперь Ник почти так же сложно, как определить кто для меня теперь Алекс.

— А при чем здесь я?

Действительно. Теоретически ни при чём, но интуитивно я чувствую, что Омарову что-то известно и он не договаривает всего. Поэтому объясняю:

— Перед исчезновением он задолжал вам крупную сумму. Слишком крупную, по его меркам…

— Возможно. Но разве это даёт вам, Валерия, право в чём-то меня обвинять?

Он возмущён. Но ведь я ни в чём его и не обвиняла. Это и настораживает.

— Не даёт, — соглашаюсь я и хочу было сказать, что просто хотела узнать на случай, если он может дать мне какую-нибудь подсказку, но Адам перебивает:

— Вот и не сто́ит домысливать то, чего нет.

После этого он бросает трубку, и я какое-то время недоумённо смотрю на экран. Слышала, конечно, что люди восточных национальностей довольно вспыльчивы, но, чтобы настолько? Однако не успеваю я отъехать с парковки, как Омаров внезапно перезванивает мне сам.

— А знаете, Валерия, — начинает он безо всяких предисловий и извинений, будто не сам только что оборвал звонок. — Я вдруг подумал и решил, что могу вам помочь.

— Вы знаете, где Ник?

— Можно и так сказать, — он усмехается, но эта усмешка отчего-то вызывает у меня лёгкое беспокойство. — Я расскажу вам при личной встрече, и только в том случае, если вы успеете уложиться в полчаса — бо́льшим временем я, к сожалению, не располагаю.