Книга Несовершенство, страница 108 – Татьяна Миненкова

Он тянется ко мне через стол, скорее всего, чтобы тоже стереть пудру с щёк или носа. А может, чтобы поцеловать — мне бы этого так хотелось. Но узнать этого мне не суждено. Оба наши телефона оживают одновременно. На экране моего высвечивается «мама», а на его (да, я скашиваю глаза, чтобы удовлетворить любопытство — нужно же знать, кто виновен в том, что разрушено волшебство момента) — «Управление собственной безопасности».

— Привет, мам, — я отвечаю первой, а Лекс, чтобы не служить лишним поводом для конфликта, уходит разговаривать на террасу.

— Вали, тебе не следовало вчера уезжать вот так.

— А вам не следовало вот так вести себя с Алексом, — отвечаю я, глядя в окно на то, как Волков с серьёзным видом говорит по телефону. — Он этого не заслужил.

— Он тебе не пара, Вали, — заявляет мама, а тон сменяется с сочувственного на претенциозный.

Хочется то ли театрально расхохотаться от этой новости, то ли расплакаться, но вместо этого я произношу:

— Мам, я не спрашивала, пара ли он мне! Он просто пришёл со мной! Неужели нельзя было просто вести себя с ним нормально?!

— Ты должна вернуться домой. — Очевидно, собеседница сочла вопрос риторическим.

Я смотрю на Лекса. Кажется, его разговор тоже не из приятных: он активно жестикулирует и, судя по нахмуренным бровям и резко выделившимся на лице скулам — недоволен. Интересно, то чудесное утро, что оборвалось этими дурацкими звонками ещё можно реанимировать?

— Нет, — коротко отвечаю я.

— Это был не вопрос Вали. Ты возвращаешься домой, а потом ложишься в медцентр ДВФУ на комплексное обследование.

Закатываю глаза. Обследование — ожидаемо, конечно, но от этого не менее не нужно.

— Нет, — повторяю я, несмотря на то, что это тоже был не вопрос. — Я даже обсуждать такой вариант не хочу, мам, и со всем разберусь сама.

— Понимаешь ведь, что следующим позвонит отец, а он уже уговаривать не будет.

Он будет угрожать. Но нельзя сказать чтобы мама сильно уговаривала.

— Понимаю.

На этом разговор заканчивается, и я бездумно отламываю кусочек хвороста и отправляю в рот, не чувствуя вкуса.

Лекс всё ещё доказывает что-то собеседнику по телефону. И несмотря на неприятную перспективу переехать к родителям, маячащую алым флагом после разговора с мамой, я тут же о ней забываю. Потому что «Управление собственной безопасности» — это ведь те, кто рассматривает правонарушения, совершённые сотрудниками. И что незаконного мог совершить Лекс, кроме помощи подозреваемой по уголовному делу, то есть мне? Это даже без расчёта того злополучного видео с поцелуем, о котором, кажется, уже полгорода знает. И какими последствиями это для него чревато? Замечанием? Неполным служебным соответствием? Увольнением? Или чем-нибудь похуже?

Поэтому, когда Волков, хмурясь, возвращается с террасы, я встречаю его вопросительным взглядом.

— Мне нужно ехать, конфетка, — сообщает он, не собираясь ничего рассказывать об обстоятельствах своего телефонного разговора.

В таком случае и мне нет смысла рассказывать об обстоятельствах своего. Отзываюсь непривычно кротко:

— Хорошо.

Чувствую за собой вину. Не реши он мне помогать, у него ведь не было бы проблем, правда? Но Лекс слишком погружен в какие-то собственные раздумья, чтобы обратить внимание на моё состояние. Он на ходу отпивает несколько глотков кофе и через миг уже обувается: