Книга Письма из Терра Арссе, страница 277 – Татьяна Миненкова

— Любопытно… — пробормотала она. — Его судьбой я тоже не интересовалась, но, видимо, зря.

— А что случилось с Тайрой и Елеазаром? В книгах это такая темная история. Зачем Терра Вива начало войну?

В темноте ветер за окном шумел в верхушках деревьев, качая их в разные стороны, гудел в каминной трубе и стучал в запотевшие стекла, словно тоже просился в комнату, погреться.

Мира глянула на меня снисходительно, как смотрят на человека, который в чем-то сильно заблуждается.

— Терра Вива не объявляло войну. Это Таур-ан-Фарот распорядился спровоцировать вивианцев, когда узнал о том, что Тайра ждёт ребенка не от него. А Зар был слишком честолюбив, чтобы не ответить на подобный выпад, несмотря на то что изначально находился в заведомо невыгодных условиях. Тайра была слишком дорога ему и ради нее он с легкостьбю готов был рисковать собственными воинами и собственной жизнью.

С учетом всех обстоятельств этой истории, такое развитие событий выглядело логичным, хоть и несправедливым.

— И вивианцы взорвали мост, чтобы наши войска не смогли пройти на их территорию? — Предположила я, но Мира отрицательно качнула головой.

— У вивианцев никогда не было магов такой силы. Да и в Терра Арссе сотворить подобное могла лишь одна чародейка…

— Тайра, — прошептала я, догадавшись. — Но зачем она…

В глазах Эмираты заблестели слезы, когда она нашла слова, чтобы объяснить мне произошедшее.

— В тот день ко мне прискакала Прада с закрепленной на седле детской колыбелькой. Тайра отправила Дэя, совсем недавно родившегося, мне с просьбой каким-нибудь образом тайно передать его Елеазару, поскольку она понимала, что Таур-ан-Фарот будет использовать ребенка для того, чтобы шантажировать своего врага.

Я была шокирована подобной жестокостью. Как и самоотверженностью Тайры, но все еще не видела причин для того, чтобы она могла взорвать мост между враждующими королевствами.

— Но тогда почему… — начала я, но Мира прервала меня, объяснив:

— Потому что он все равно умудрился манипулировать ими обоими в собственных целях. Мне было видение о том, что Таур вызвал Елеазара на переговоры, установив место встречи на мосту, а сам в назначенное время объявил Тайре о том, что не тронет ее сына, если она этот мост разрушит.

Выражение «сжигать мосты» Таур-ан-Фарот, кажется, воспринимал чересчур буквально. Я ахнула:

— И она поверила?

Представила себе, в каком отчаянии находилась мать, вынужденная отдать новорожденного ребенка. Слезы скопились и в уголках глаз, и фигура Эмираты передо мной стала размытой и нечеткой.

— Она готова была на все, чтобы защитить своего сына. В этом была она вся — никаких полутонов и полумер. Или любить или ненавидеть. Или смеяться или плакать.

Я поднесла руки к губам, осознав, что именно в итоге произошло и слезы, до этого просто заволакивающие глаза, хлынули непрерывным потоком.

— Или жить или умереть, — добавила я, всхлипнув.

— Или жить или умереть, — эхом подтвердила Эмирата. — Перед уходом, Таур отдал ей брошь, которой были сколоты пеленки ее сына, и намекнул, что его тоже уже нет в живых. Осознав, что произошло, Тайра тоже не нашла причин продолжать жить. Мне кажется, успей я передать ей весточку, что Дэймос у меня и с ним все в порядке, она не сделала бы то, что сделала.