Книга Письма из Терра Арссе, страница 111 – Татьяна Миненкова

Лишь через несколько мгновений, отвлекшись от разглядывания его колоритного наряда, я обратила внимание, что сам менестрель сидит с весьма понурым видом, а его гитара находится в руках совершенно другого человека, сидящего за тем же столом слева от него.

После исполнения предыдущей песни, он склонился над гитарным грифом и аккуратно подкручивал колки. Я могла рассмотреть лишь короткие иссиня-черные, как у всех арссийцев прямые волосы, да темный дорожный плащ, одним словом, с первого взгляда исполнитель не представлял из себя ничего примечательного. Тем удивительнее было то, что я никак не могла отвести от него глаз.

И я была не единственной, кто заслушался его незамысловатыми песнями: разговоры в обеденном зале велись негромко, никто не кричал и не перебивал, а у стола, за которым сидел музыкант, собралось гораздо больше людей, нежели у остальных.

Докрутив, наконец, колки, музыкант заиграл новую мелодию, которая заворожила меня еще сильней предыдущей. Именно этим я и объяснила собственный интерес к незнакомцу. На этот раз музыка была печальной, с первых же нот навеяв какую-то светлую грусть, а последовавшие за ней слова поведали слушателям новую историю о паре влюбленных и о назначенном на берегу Инглота ночном свидании.

«…темной ночью он ждал

у холодной воды.

Желтый месяц сиял,

звезды так холодны.

Отражались они

в блеске темной воды.

Говорил он в ночи

«Приходи, приходи!

А она не пришла,

Ничего не сказав..»

В этот момент исполнитель внезапно поднял глаза на окно и взглянул прямо на меня. И весь мир вокруг нас на мгновение словно застыл. В неожиданно наступившей тишине с громким тренькающим звуком оборвалась одна из гитарных струн.

Я внимательно вгляделась в лицо музыканта, пытаясь понять, что происходит. Мы никогда раньше не встречались, но его черты снова показались мне странно знакомыми.

Круглое лицо с короткой щетиной, болотно-зеленые глаза, широкие брови, прямой нос — опять же, абсолютно ничего броского, но чем больше я смотрела на него, тем больше утверждалась во мнении — я его знала. Точно знала, но… понятия не имела откуда.

И это узнавание было обоюдным. Музыкант точно так же внимательно разглядывал меня, всматриваясь в каждую черточку моего лица и словно бы не мог поверить в то, что это действительно я.

В его мимике успело проскользнуть несколько противоречивых эмоций, в первой из которых я распознала удивление — его брови приподнялись, а глаза раскрылись. Через мгновение удивление сменила радость — уголки губ дрогнули, словно он готов был улыбнуться, и действительно был счастлив видеть меня здесь.

Я почти собралась улыбнуться ему в ответ, уже не исключая возможности нашей встречи в прошлом. Существовала вероятность, что мы действительно были знакомы, но я забыла всё, выпив эликсир забвения. Но вдруг эмоции на его лице изменились. В глазах промелькнуло сомнение, потом его глаза сузились, а широкие брови сдвинулись к переносице. Что же такого пришло ему в голову, что он больше не был мне рад?

Время снова потекло в обычном темпе. Люди вокруг загалдели, кто-то потребовал продолжить песню, а я не стала ждать, пока музыкант, отбросивший гитару и быстро встающий из-за стола, поймает меня и расскажет о причине своего гнева.

Сделала несколько шагов назад и почти бегом двинулась в сторону центральной площади, жалея о том, что не узнала, чем закончилась песня и, гадая, чем же могла разозлить человека, которого совершенно не помнила. Вскоре я была точно уверена в том, что мне удалось скрыться в толпе празднующих горожан и музыканту меня в ней ни за что не отыскать.